— Она привязана. К тому же мы бы не сдвинули с места ни одного весла.

— Давай попробуем. Все-таки Иванов день…

— Во всяком случае, мы можем спуститься к морю.

Они вылезли из машины и побежали через сад вниз. На причале они попытались распутать трос, накрепко примотанный к железному кольцу. Но им не удалось даже приподнять его.

— Как гвоздями прибит, — заметил Альберто.

— У нас уйма времени.

— Истинный философ никогда не отчаивается. Если бы нам только… распутать его…

— На небе появилось еще больше звезд, — сказала Хильда.

— Да, сейчас самое темное время белой ночи.

— А зимой звезды так и блещут. Помнишь ночь перед твоим отъездом в Ливан, первого января?

— Тогда-то я и решил написать для тебя книгу по философии. Я заходил в большой книжный магазин в Кристиансанне, искал в библиотеках. Нигде не было ничего подходящего для юношества.

— Мы с тобой, кажется, не зарылись в глубину меха белого кролика, а сидим на самых кончиках волосинок.

— Хотел бы я знать, есть ли что живое там, в ночи световых лет…

— Лодка отвязалась!

— И правда…

— Уму непостижимо. Я перед самым твоим приездом проверяла, хорошо ли она привязана.

— Неужели?

— А помнишь, как София брала лодку Альберто и ее потом унесло на середину озера?

— Помяни мое слово, это Софииных рук дело.

— Тебе бы все шутить. А я чувствовала, что кто-то был рядом.

— Придется кому-нибудь из нас сплавать за лодкой.

— Мы поплывем вместе, папа.