– Вам лучше, мэтр? – осведомилась нежным голосом Элен.

– Сойдет... ну, почти... потому что... гм... Значит, мне не приснилось?

– Увы, нет.

Я припомнил, как, словно в тумане, спускался по лестнице страшного дома, опираясь о перила и поддерживаемый своей секретаршей. Ноги подкашивались, голова кружилась, тошнило. Вроде бы мы никого не встретили. За каждой дверью слышалось одно и то же: стук ложек о тарелки с вечерним супом. На улице Монторгей мы смешались со все еще плотной толпой запоздавших хозяек, осаждавших лотки крикливых торговцев. Перед зданием НОПИ мы, должно быть, схватили такси, но об этом я уже ничего не помнил...

– ...И если не ошибаюсь, я у вас?

– А вы неплохо соображаете!

Я усмехнулся:

– Пожалуй! Особенно в последние дни... Если вода поднимается до уровня первой площадки Эйфелевой башни, я не исключаю вероятность того, что на Сене наводнение. По-моему, я вполне трезво мыслю, а? Но, Боже мой, что подумает ваша надзирательница?

– Она обычно не думает.

– Ну что ж, хотелось бы мне оказаться на ее месте. Мне пока это не удается. Который час?

– Скоро час. Пополудни. Вы проспали пятнадцать часов.

Она подошла к окну и раздвинула занавески. Дневной свет больно резанул по моим усталым глазам.

– Значит, вот как, я в миленькой колыбельке маленькой умненькой девочки? Право, я...

– Не вздумайте воображать! Я вас приютила, чтобы уберечь от навязчивых приставаний Флоримона Фару. К тому же мне все это обошлось лишь в пару чистых простыней. Фару не давал о себе знать. Во всяком случае в агентстве...

– Ох! Я ничего не воображаю, слишком я для этого разбит. Но, думаю, вы не разочаруетесь. Элен, я не убивал ту бедняжку. Вы мне верите?

– Да. Но лучше проявить осторожность.

– Совершенно верно. Кстати, у вас есть газеты? Они что-нибудь пишут об этом деле?

– И газеты и отчеты Ребуля и Заваттера о торговой и финансовой деятельности Рене Левиберга.

– Дайте мне газеты.

В 11-часовом выпуске "Сумерки" поместили шапку: ПРИ ДРАМАТИЧЕСКИХ ОБСТОЯТЕЛЬСТВАХ ПРОСТИТУТКА ЗВЕРСКИ УБИТА У СЕБЯ ДОМА...

Я прочитал:

Вчера, в конце дня, таинственный осведомитель, несколько раз звонивший в полицию, сообщил, что в доме номер... по улице Монторгей произошло убийство. Поскольку звонки следовали один за другим, комиссар участка, сначала посчитавший их розыгрышем, решил направить на место полицейский патруль. При допросе привратница и несколько обитателей дома заявили, что ничего не видели. Они утверждали, что ничего подозрительного не наблюдали. Тем временем полицейские, для очистки совести решившие осмотреть дом, обнаружили в пустующей кладовой, рядом с комнатой для прислуги, занятой мадемуазель Мари-Ивонн Бланден, известной в полиции нравов под именем Марион, труп последней. Проститутку зарезали, причем орудие убийства находилось в теле. Жертва была в особом костюме, который иной раз используют маньяки. Эта подробность вместе с тем фактом, что в комнате Мари-Ивонн Бланден был найден шприц с "правазом", а также осколки ампул с наркотиком и проведенный судебным врачом осмотр позволили заключить, что несчастная была наркоманкой. Можно с уверенностью утверждать, что садистское преступление совершено одним из клиентов проститутки. Следователи придерживаются мнения, что тревогу поднял сам убийца, идущий по следам Джека Потрошителя и более недавнего – Дюссельдорфского вампира. Полиция допросила разных товарок Марион и энергично разыскивает ее покровителя. Не исключено, что этот человек сможет дать полезные сведения о посетителях жертвы.

Я отбросил газету.

– Они, конечно, найдут этого сутенера. В конце концов найдут... Вопрос лишь в том, в каком состоянии.

Элен вздрогнула:

– Не хотите ли вы сказать...

– Ничего не хочу сказать. Несомненно, я еще не совсем пришел в себя после пережитых волнений. Но во рту у меня остается скверный привкус. Чувствую, как вокруг бродит смерть. Может, у меня навязчивые идеи, но ведь те парни, не колеблясь, пришили бедную куколку Марион лишь для того, чтобы навлечь на меня неприятности...

– Вы пришли к такому заключению?

– Да. Кстати, когда вы меня обнаружили в столь милой связке с трупом, вы только что прибыли или уже...

– Какое-то время я крутилась вокруг дома...

– Ничего необычного не заметили?

– В дом вошли двое парней с отталкивающей внешностью.

– В котором часу?

– Скажем, в шесть.

– Я, должно быть, потерял сознание чуть раньше. Они вышли?

– Да.

– Долго они там были?

– Примерно полчаса. Я не обратила на это особого внимания.

– Как они выглядели?

– Настоящие уголовники.

– Вы не могли бы их описать?

– Вряд ли, Я же приехала не затем, чтобы за ними следить.

– Да. Вы там были не для слежки. Не могу понять, почему вы вообще там оказались?

Она сидела у моего изголовья. Смущенно заерзала на стуле.

– Просто так. Я рассмеялся:

– Сотрудники агентства "Фиат Люкс" сделаны из одного теста. Они всегда оказываются в самых неожиданных местах просто так. Послушайте, Элен...

– Да?

– Э-э-з...

Я передумал. Не буду же я упрекать ее в ревности, вызванной, если не ошибаюсь, неприязненным отношением к слову "дорогуша"! Тем более, что в виде исключения ревность принесла полезные плоды... Но все-таки что за мир! Боже мой, ведь мы не женаты! Мы даже никогда не спали вместе, как бывает между коллегами. Черт возьми! Может, и следует попробовать как-нибудь? Люди уже давно бог знает что себе воображают. Так пора доставить им удовольствие. Я не эгоист.

– Э... э... ничего...