Шрифт:
– Пёс тут лаял все утро!
Потный в ответ неизменно спрашивал:
– А вывести его ты не догадалась?
Перечница с неизменным возмущением закатывала глаза:
– Вывести? Мне что, больше делать нечего?
Потный неизменно заключал:
– Вот поэтому он и лает: просится выйти.
И неизменно добавлял, обращаясь к дочери:
– Тебе следовало бы взять за правило выгуливать СВОЮ собаку перед обедом.
– Не могу, – всякий раз отвечала Пом, – мне ещё надо собрать портфель.
Прежде чем Потный находил, что ответить, Пом скрывалась в своей комнате, а Перечница в кухне. Потный и Пёс оставались один на один. Потный смотрел на него сверху вниз, брезгливо кривя губы:
– Понятно; я, как всегда, крайний!
Он снимал с вешалки поводок, который вполне сгодился бы для быка, пристёгивал к ошейнику Пса тяжеленный карабин и выходил с ним, буркнув:
– И побыстрей давай!
Но в этих делах собаки не признают спешки. Сперва надо обследовать не меньше десятка шин, пока не наткнёшься на привлекательный запах. А найдя такой запах, надо хорошенько в него внюхаться, чтоб понять, с кем имеешь дело. Только после такого вот тщательного изучения можно задрать лапу у облюбованной шины. Но нужно ещё и запас оставить для других запахов, которые могут оказаться не менее привлекательными. Это вопрос принципа, с которым собаки не шутят. Чёрная Морда на этот счёт держалась самых строгих правил. «Мы все – одна семья, – говорила она, – никогда об этом не забывай!»
Потный таких вещей не понимал. Не успевал Пёс обнюхать первую шину, тот принимался тянуть за поводок. Пёс упирался изо всех сил. Потный ждал ещё секунду. А потом, представив себе, как смешно он выглядит в глазах прохожих, дёргал со всей мочи. Пёс отрывался от земли, оставляя за собой пунктир капелек. И они возвращались домой.
Вот. Такие у Пса были прогулки.
– Хоть убей, не пойму, почему собакам непременно надо писать на все шины! – возмущался Потный, усаживаясь за стол.
До пяти часов вечера квартира пустела. Пом и Потный возвращались каждый на свою работу. Перечница обнюхивала витрины. Пёс оставался один. Ему так было лучше. По крайней мере он никому не мешал. И мог спокойно подумать. Тишина способствует размышлениям. И он размышлял. Отношение Потного и Перечницы его не удивляло; эти двое с самого начала его не любили. Но Пом? Пом?.. Как могла она любить его – и вдруг разлюбить, вот так, без всякой причины? Что он ей сделал, что она так резко переменилась к нему? Ничего. Какая странная хозяйка!.. До чего всё-таки люди непредсказуемы!
Естественно, он горевал. Но сквозь горе пробивалось другое чувство: стыд. Стыд и злость на самого себя. Он не сумел воспитать Пом, вот она, правда! Чёрная Морда пришла бы в ярость. Не затем она послала его в город, чтоб он просто нашёл хозяйку, он должен был ещё и воспитать её! А он не сумел. Он, как балованный ребёнок, предоставил Пом себя нянчить, пока длился её каприз. А когда она потеряла к нему интерес, он не смог придумать, что же ему делать. Но как воспитывать того, кто тебя в упор не видит? Все эти мысли прокручивались у него в голове снова и снова, пока он не запутывался в них окончательно. В такие минуты ему вспоминались слова Лохматого о хозяйке, которая его бросила.
– Зачем мне было идти за ней? – сказал тогда Лохматый. – Раз я ей больше не нужен, что толку?
А потом Гнусавый что-то сказал про «достоинство».
«Достоинство».
Пёс начинал немножко представлять себе, что это за штука такая – «достоинство».
В сущности, Пом ведь его бросила. Точь-в-точь как хозяйка Лохматого. А он сидел на месте и ждал. А чего ждал? Что любовь Пом вот так возьмёт и вернётся, словно по мановению волшебной палочки? Смешно! А не проще ли все? Что его здесь удерживает, как не крыша над головой и ежедневная похлёбка? Хорошенькое же у него достоинство! И вспомнить только, как ему было стыдно за Гнусавого, когда тот лебезил перед журналистами… А он-то, Пёс, чем лучше? Чем лучше оставаться в этом доме, где для Пом его словно бы и нет, где для Перечницы его слишком много, а Потный таскает его на привязи, как воздушного змея?
Размышления, случается, влекут за собой кое-какие выводы.
Выводы, случается, влекут за собой решение.
Решение, случается, влечёт за собой поступок.
Он решил сбежать.
И сбежал.
Глава 20
Да!.. сбежал из дома Пом. Кто бы мог этому поверить, глядя на них сейчас, когда он спит сладким сном без сновидений в постели девочки? Кто бы мог подумать, что было время, когда Пом его разлюбила? Пом сидит в кровати, прислонясь к подушке. Чтобы свет не разбудил Пса, она завесила платком лампу у изголовья. Она читает, стараясь как можно бесшумней переворачивать страницы.
Вдруг она откладывает книгу и тихонько поглаживает Пса. Он глубоко вздыхает во сне. Пом снова берётся за книгу. Кто бы мог поверить, что не так давно он сбежал из дома?
Был четверг. Или пятница. Все ушли. Перечница оставила окно на кухне открытым. Чтоб проветривалось. (Она утверждала, будто в квартире пахнет псиной. Так уж прямо и пахнет…) Пёс осторожно высунул голову в окно. Потом вылез весь и удобно устроился на ящике с землёй, который Перечница подвесила под окном. В нос ему так и ударил запах осени. Рыжий запах, грузно поднимавшийся к небу. Пёс сидел на влажной рыхлой земле, и его одолевали сомнения. «Если так сильно пахнет осенью, – думал он, – значит, зима будет ранней и суровой». Его пробрал озноб. Пониже окна была крыша привратницкой. А ещё ниже – навес помойки. Рядом с помойкой – ворота двора. Открытые настежь. (Только что завезли топливо для котельной. Именно в преддверии зимы.) Вечерело. Вот-вот должна была вернуться Перечница. А Пёс все колебался.