Шрифт:
Он слегка запыхался, когда добрался до стены зоо. От тележки с хот-догами донесся искусительный запах, но он заставил себя идти дальше. Все потом.
Первым делом позвонить монахине.
Забавное дело — держать монахиню на крючке. В начальной школе эти пингвинихи — в то время монашки с головы до ног одевались в черное — вечно воспитывали его, то давая подзатыльники, то колотя костяшками пальцев, когда он проказничал. Не то чтобы они изуродовали его на всю жизнь. Это уж явный перебор. По правде говоря, он иногда думал, что заслужил такое отношение. Хотя боль в заднице, которой вечно доставалось, не становилась меньше.
Так что стоит потянуть историю с монашенкой. Поиграть с ней. Для него это что-то вроде знака отличия.
Если ты не знаешь, как рассчитаться, то грош тебе цена.
Ему это нравилось — примериться и нанести ответный удар.
Таксофон он выбрал наудачу и, набирая номер, облизал губы. Он знал, что сестра Маргарет будет в школе до трех или половины четвертого, но хотел немного потрепать ей нервы. Он знал, как это сделать.
8
— Есть! — сказал Мариготта. — Я нашел его!
Дженсен настоял, чтобы компьютерщик занимался поиском этого Джейсона Амурри в личном кабинете Дженсена. Он не хотел, чтобы результат их изысканий стал темой трепотни у фонтанчика с питьевой водой на административном этаже. Так что Мариготта подтянул стул к письменному столу Дженсена, развернул монитор, положил пальцы на клавиатуру и принялся за работу.
— Наконец-то.
— Ну и ловко же он прятался, этот сукин сын. — Мариготта покачал головой. У него были короткие черные волосы и карие глаза. — Только мои потрясающие таланты смогли раскопать его. Другой мастер, послабее, оказался бы в дерьме по уши.
Дженсен позволил себе расслабиться.
— Поэтому я и позвонил тебе. Покажи, что ты нашел.
Поднявшись, Мариготта развернул монитор экраном к Дженсену и ткнул в него пальцем.
— Ты хотел узнать о его отце, и мне пришлось перелопатить тонны информации. Тонны. Но что касается самого Джейсона, это все, что я смог найти. Немного — но, как я и говорил, он сущий отшельник. Но думаю, этого хватит, чтобы ты составил представление, кто он такой.
На экране был абзац из последней статьи о некоем Альдо Амурри. Дженсен никогда не слышал о нем. Сообщалось, что у него два сына, Майкл и Джейсон. Майкл, старший, жил в Ньюпорт-Бич, на берегу. Джейсон — в Швейцарии.
— То есть?
— Ты прочел об отце? Пробеги этот текст. Он тебе кое-что сообщит об этом типе Джейсоне.
Дженсен прокрутил текст к началу статьи и стал читать. Когда он выяснил, кто такой Альдо Амурри, отец того молодого человека, которого он выставил пинком в зад, у него пересохло во рту.
Он понимал, что не имеет права утаивать эту историю от Лютера Брейди. В конце концов он все раскопал. Брейди всегда все знает. Так что лучше Дженсен сам принесет ему новости.
Но Брейди разозлится. Просто будет рвать и метать.
9
Едва Джек вошел в квартиру Джиа, как зазвонил телефон. Он только что встретил Вики на автобусной остановке. Увидев на определителе «Маунт-Синай», он сорвал трубку и взмолился, только бы не плохие новости. Ведь он говорил с Джиа всего пару часов назад...
— Вики дома? — голос Джиа.
— Она здесь. Что-то слу...
— Тогда приезжай и забери меня. Пожалуйста, вытащи меня отсюда.
— С тобой все в порядке?
— Со мной все прекрасно. Правда. Доктор Иглтон отпустила меня, но больничное начальство не хочет, чтобы я ехала домой одна. Я понимаю, что это всего лишь еще одна ночь, но мне здесь так надоело. Я хочу домой.
Джек знал, что дело не только в этом. Джиа омерзело — ее выражение — торчать в больнице.
— Мы уже едем.
Они поймали такси на Саттон-Плейс, проскочили Мэдисон-авеню в районе Нижних Сотых и рванули на запад по Пятой авеню. Из медицинского центра
Маунт-Синай открывался вид на Центральный парк и башню Трампа. За парадной дверью в кресле-каталке сидела очень бледная Джиа. Джек усадил ее в салон машины, и они уехали.
Через десять минут они уже оказались в квартире на Саттон-сквер.
— О господи, как хорошо быть дома!
Джек проводил ее из холла.
— А теперь ты будешь вести себя как хорошая девочка и не волноваться — все, как доктор предписал. Ладно?
— Я отлично чувствую себя. Честное слово. Все, что было, прекратилось. Всю ночь я спала как убитая, от спазмов не осталось и следа.
— Но ты потеряла много крови, и не убеждай, что это тебе легко обошлось.
— Да, но это не значит, что я должна тут же укладываться в постель.
— Это значит, что ты должна будешь поменьше бегать.