— Спасибо. — Чандрис ухватила рукоятку и потянула за нее. На сей раз ключ удержался на гайке.

— Это один из тех навыков, которые приходят с практикой, — скромно пояснил Ханан. — Со временем ты им овладеешь. Разумеется, если останешься с нами.

— Куда же я от вас денусь, — сказала Чандрис. Она не спускала глаз с ключа, но почувствовала, как Ханан пожимает плечами.

— Может быть, ты опять захочешь удариться в бега, — ответил он. — Если помнишь, ты уносила от кого-то ноги, когда впервые появилась здесь.

Последним рывком Чандрис наконец открутила гайку.

— Нет уж, спасибо, хватит с меня странствий, — твердым голосом произнесла она, желая положить конец этому разговору. Однако ее усилия пропали впустую.

— Знаешь, а ведь ты так и не рассказала нам о том ненормальном, от которого бежала, — заметил Ханан. — Должно быть, он действительно без ума от тебя, если тебе пришлось добраться до Серафа, спасаясь от него.

— Так и есть, — коротко ответила девушка. — У вас найдется запасная шайба?

— А как же. — Ханан отыскал нужную деталь и протянул ее Чандрис. — Расскажи мне о нем.

— Зачем?

Ханан вздохнул.

— Быть может, нам удастся придумать способ избавить тебя от него. Прежде чем ты от нас уйдешь.

У Чандрис сжалось горло.

— Кто сказал, что я собираюсь уйти?

— Орнина. Между прочим, она совершенно права: нам без тебя не обойтись.

Чандрис фыркнула:

— Ваш главный недостаток в том, что вы слишком много говорите друг с другом.

— Как бы то ни было, когда Орнина говорит, я слушаю. — В голосе Ханана угадывалось его привычная ироническая насмешка. — Между прочим, я действительно не хочу расставаться с тобой. С кем я буду играть в беспомощную девочку и сильного мужчину, если ты уйдешь?

Чандрис поморщилась. Ее хитрость не укрылась от Ханана.

— Может быть, именно поэтому я хочу смыться, — сказала она. — Может быть, я устала играть в игры. Вам такое не приходило в голову?

Несколько минут Ханан молчал. Чандрис установила новый соединитель, закрепила головку ключа на следующем и отвернула его.

— Все мы от чего-то бежим, Чандрис, — негромко произнес Ханан. — Орнина не говорила тебе, что я хотел стать хирургом?

Рука Чандрис, отвернувшая гайку до половины, замерла в неподвижности.

— Нет, — сказала она.

— Хирургия — это искусство, — мечтательным тоном заговорил Ханан. — Одно из немногих оставшихся искусств. Может быть, единственное, занимаясь которым ты по-настоящему чувствуешь, что делаешь людям добро.

Чандрис услышала едва заметное жужжание мотора, сопровождавшее движение его руки.

— И как далеко вы в нем продвинулись? — спросила она.

— Наши родители умерли, когда я учился на втором курсе колледжа, — сказал Ханан. — Орнина закончила общеобразовательную школу и пошла работать, чтобы оплатить мою учебу. Я тоже немного подрабатывал, но, в сущности, она кормила нас обоих. Я не возражал, зная, что, когда получу практику, смогу и ее отправить в колледж. Расплатиться с ней за все, что она для меня сделала. Мне оставалось учиться полгода, когда появились первые признаки заболевания.

Чандрис моргнула, смахивая выступившие на глазах слезы.

— Врачи ничего не могли сделать?

— В том-то и дело. — В голос Ханана вкрались странные нотки. — В том-то и дело, что могли.

Чандрис обернулась, ожидая увидеть в его глазах гнев, но увидела только печаль.

— Не понимаю, — осторожно сказала она.

Ханан чуть слышно вздохнул.

— Паралич можно было вылечить, Чандрис, — ответил он, разглядывая свою дрожащую руку. — Не просто ослабить, а полностью излечить. Для этого требовалась сложная нейрохирургическая операция и шесть месяцев интенсивной терапии… а также два миллиона райя.

Перед мысленным взором Чандрис невольно возникла картина из ее жизни в Баррио: старый Флавин бредет по улице, припадая на негнущуюся ногу, коленный сустав которой можно было без труда заменить протезом.

— Мне очень, очень жаль. — Это было единственное, что она могла сказать.

Ханан оторвал взгляд от своих рук и, отогнав воспоминания, натянуто улыбнулся.

— Мне тоже было очень жаль, — сказал он. — Долгое время я воспринимал случившееся как катастрофу. Но я не просил в долг, понимая, что, даже если займусь медициной, смогу расплатиться лишь к концу жизни.

Чандрис кивнула, вспоминая старую поговорку.

— Богатый становится еще богаче…

— А у бедняка заводятся детишки, — закончил Ханан.

— Что?

— Не обращай внимания. Это мой собственный вариант. — Он вскинул бровь. — Что ж, теперь твоя очередь.

Желудок Чандрис превратился в тяжелый камень.

— Его зовут Триллинг Вейл, — заговорила она. — Два года он был… — Девушка нерешительно умолкла, подбирая нужное слово.

— Твоим любовником? — произнес Ханан.

— Да, и любовником тоже. Но не только. — Чандрис покачала головой. — Вы должны понять, что такое Черный Баррио, Ханан. Множество нищих, воров и мошенников — точь-в-точь как в районе Магаски у космопорта.