Персиваль закрыл глаза. Это не может быть папина бумага и, конечно же, не его почерк, иначе бабушка бы заметила. И это не подделка. Если бы папа знал, как почерк выдает его, он бы что-нибудь сделал с посланием черной королевы.

Но встревоженный ум подсказал: кто-то другой мог знать как подделать письмо. Кто очень-очень умный. Какой-то албанец.

— Нет, — прошептал Персиваль. — Этого не может быть. Мама, мама, пожалуйста! Ведь я просто все это придумываю правда?

Деймон сидел на крыше и латал трубу камина, а Гидеон на кухне пытался приготовить ленч. Вариан заканчивал свою задачу на утро: подметал полы в спальнях, в основном от мышиного помета. Кошка, конечно, старалась, но она была одна против легиона мышей, а ее потомство еще слишком слабое, чтобы ждать от него помощи. Судя по помету, некоторые мыши вдвое больше ее котят.

Услышав стук в дверь, он выругался. Со щеткой в руке он бросился вниз по лестнице и чуть не наступил на котенка, притаившегося внизу.

— Черт побери, у тебя только девять жизней, — выбранил Вариан котенка. — Не спеши истратить их за одну неделю.

Котенок вцепился когтями в руку и пополз по рубашке. Вариан на ходу пытался оторвать его от себя, а когда подошел К двери, на него с шипением кинулась кошка-мать.

Вариан наподдал ей, отбросил щетку и распахнул дверь.

Он не поверил своим глазам; весь мир куда-то исчез, все, что он видел, что понимал, — это что перед ним стоит Эсме; она с открытым ртом смотрела на него.

— Эсме. — Со следующим вдохом он через порог перенес ее в дом и сжал в объятиях. — Дорогая! Я… О-о!

Он схватил прищемленного котенка, но Эсме оттолкнула его руку.

— Ты его задушишь, — резко сказала она. — Он так боится, что не может спрыгнуть. — Что-то приговаривая по-албански, она погладила шипящего котенка, и он добровольно перешел в ее руки.

К Вариану вернулось чувство реальности. Он посмотрел за спину жены и через открытую дверь увидел, как из кареты вылезла вдова, следом за ней на землю спрыгнул Персиваль.

Вариан пригладил волосы. Под пальцами был песок. Он посмотрел на руки и увидел, что они черные. Он также увидел, что запачкал грязью и сажей элегантный плащ Эсме.

Кровь бросилась ему в лицо. Он посмотрел на Эсме, потом опять на вдову, которая неумолимо приближалась. Персиваль, видимо, заметил Деймона на крыше, потому что отбежал в сторону, чтобы лучше рассмотреть.

Понимая, что лицо у него красное, как мак, Вариан тем не менее расправил плечи. И когда вдова достигла двери, поклонился:

— Миледи. Какой приятный сюрприз.

— Это ты не мне говори! — рявкнула она, проходя мимо. — Это все ее выдумки. — Она огляделась и фыркнула. — Скажи моим слугам, чтобы принесли корзины. Вижу, ты не готов проявить гостеприимство, а я хочу пить. — Она поплыла дальше по холлу, что-то бормоча под нос.

Вскоре Деймон и Гидеон, наскоро умывшись, осторожно крались по главному коридору. Они уже заглянули в утреннюю комнату, где маленькая свирепая старуха, окруженная дорожными сумками, кричала на испуганных слуг, раздавая приказы.

В гостиной рыжий подросток лежал на животе перед мышиной норой и читал лекцию котенку, дергающему носом.

Деймон и Гидеон были страшно заинтригованы, но не могли промедлить дольше, чем для беглого взгляда. Они держали в уме конкретную жертву и продолжали поиски, отбросив менее значительное искушение.

Они заглянули в приоткрытую дверь библиотеки. Деймон посмотрел на брата.

— Не может быть, чтобы эта девочка, — прошептал он.

— Но, уж конечно, не та матрона в утренней комнате, — шепнул Гидеон.

— Но она же просто ребенок. Не мог Вариан…

Он замолчал, потому что тихие голоса стали громче. Деймон осторожно приоткрыл дверь еще на дюйм. В этот момент девочка швырнула в Вариана ридикюль. Брат отклонился, и ридикюль шлепнулся на каминную полку и потом на пол. Девочка принялась свирепо расхаживать по комнате, взмахивая зелеными юбками. Ее голос взорвался на полную мощность:

— Никогда тебя не прощу! Тупость сверх всякий меры! К тому же ты мерзкий лжец!

— Эсме, я не…