Например, сам Джулиус, подумал Дэлглиш. Он снова заговорил, обращаясь непосредственно к притихшей фигуре на кровати:

– Вы никого не видели из башни? До того, как она загорелась, или позже.

Прежде чем ответить, Уилфред немного помолчал.

– Кажется, видел. – Увидев лицо Джулиуса, он быстро продолжил: – Кажется, видел, но мельком. Когда начало гореть, я сидел у южного окна – того, что выходит на море. Почувствовал дым и спустился на второй этаж. Открыл дверь вниз и увидел, что солома дымится и уже показалось пламя. Тогда бы мне и выбежать, а я вдруг запаниковал. Жутко боюсь огня. Это совершенно иррациональный ужас, куда сильнее обычного страха. Наверное, вы бы назвали это фобией. Словом, я самым постыдным образом вбежал наверх и начал метаться от окна к окну, безнадежно выглядывая, кто бы мне помог. Тогда-то я и увидел – если только это не галлюцинация – фигуру в коричневой сутане между валунами на юго-востоке.

– И оттуда ваша галлюцинация могла совершенно безбоязненно сбежать либо на дорогу, либо вниз к пляжу, – вмешался Джулиус. – Если ей, конечно, хватило ловкости спуститься по тропе к пляжу. А что за фигура – мужчина или женщина?

– Просто фигура. Я видел ее мельком. Я закричал, но ветер дул мне в лицо, и тот человек, видимо, ничего не услышал. Я и не подумал, что это может быть женщина.

– Ну так подумайте теперь. Полагаю, капюшон был накинут?

– Да.

– В такой теплый день! Рассудите сами, Уилфред. Кстати, в конторе висят три коричневые сутаны. Я обшарил карманы в поисках ключа, потому и обратил внимание. Три сутаны. А сколько у вас их вообще?

– Восемь летних. Они всегда в конторе. У моей пуговицы отличаются, а остальные у нас общие. Мы берем, какая под руку подвернется.

– Вы были в своей, Деннис и Филби, надо полагать, тоже – значит, не хватает двух.

– Эрик тоже вполне мог надеть, он часто так делает. И Хелен иногда накидывает, когда холодно. И насколько могу припомнить, одна сутана сейчас в починке. А одна вроде бы потерялась еще до смерти Майкла, но я точно не уверен. Может, уже и нашлась. Мы их не очень-то отслеживаем.

– Практически невозможно проверить, пропала какая-нибудь из них или нет, – произнес Джулиус. – Вот что, Дэлглиш, пожалуй, нам с вами надо теперь их изучить. Если она еще не вернула ключ, то, может быть, она все еще ходит в сутане.

– Мы ведь не доказали, что это женщина, – возразил Дэлглиш. – Да и что цепляться именно за сутану? Ее вполне могли снять и бросить где угодно в Тойнтон-Грэйнж, не возбуждая ни у кого подозрений.

Энсти приподнялся на локте и с неожиданной силой сказал:

– Нет, Джулиус, я запрещаю! Я не позволяю допрашивать всех подряд. Это просто несчастный случай.

Джулиус, который вроде бы вошел во вкус роли главного следователя, произнес:

– Ну ладно. Несчастный случай так несчастный случай. Вы забыли запереть дверь. Выбили непотухшую трубку и случайно подожгли башню. Фигуру видели просто потому, что кто-то из Тойнтон-Грэйнж вышел – или вышла – на совершенно невинную прогулку по взморью. Дальше путник так залюбовался красотами природы, что напрочь не заметил огня, не почувствовал запаха дыма и не услышал ваших криков. А что было потом?

– Вы имеете в виду – после того, как я увидел фигуру? Да ничего. Я, конечно, понял, что не сумею вылезти в окно, и спустился на второй этаж. Открыл дверь вниз. Последнее, что я помню, – это клубы удушающего дыма и завеса огня. От дыма я не мог дышать, огонь выжигал глаза. Я не успел закрыть дверь, как потерял сознание. Наверное, следовало поступить наоборот – накрепко закрыть обе двери. Но когда паникуешь, трудно принять разумное решение.

– А кто знает, что вы панически боитесь огня? – поинтересовался Дэлглиш.

– Думаю, многие. Почти все. Не совсем точно знают, какой это навязчивый и глубинный страх, зато хорошо известно, что меня пугает возможность пожара. Я настаиваю на том, чтобы пациенты спали на первом этаже. Меня давно тревожило, что лазарет находится наверху. И Генри я только после долгих уговоров позволил жить на втором этаже. Впрочем. кому-то все равно пришлось бы спать в старой части дома, а лазарет и спальни медперсонала надо было устроить рядом с медкабинетом, на случай необходимости. Вполне логично и благоразумно бояться пожара в таком доме. Однако эта осторожность и близко не походит на тот дикий страх, который я испытываю при виде дыма и пламени.

Энсти прикрыл ладонью глаза. Дэлглиш с Кортом увидели, что он начал дрожать. Джулиус взирал на распростертую на постели трясущуюся фигуру с почти медицинским интересом.

– Пойду позову Дот Моксон, – произнес Дэлглиш.

Он едва успел повернуться к двери, как Энсти протестующе вскинул руку. Дрожать он перестал.

– Но вы верите, что работа, которую я тут веду, этого стоит? – спросил он, глядя на Джулиуса.

Дэлглиш гадал про себя: один ли он заметил, что Джулиус слегка помедлил, прежде чем ровным голосом ответить: