Повсюду громоздились груды мертвых тел. Среди них были и живые. Порыв ветра то и дело доносил призрачные мучительные стоны. Этого-то больше всего и боялась Лорен, что Арион лежит где-то, раненый и обессилевший, и некому ему помочь. Лицо ее было влажно от растаявшего снега и слез.

О господи, где же он? Все мертвецы казались Лорен одинаковы: кровь, иссеченные тела, остекленевшие глаза. Среди убитых бродили, подобно ей, воины клана Макрай и воины клана Морган — искали раненых. Но где же Арион?

Наконец Лорен нашла его. Он сидел, неловко привалясь к большому валуну, и повязка на раненой руке уже насквозь пропиталась кровью. Вблизи мелькнул Фуллер, замахал кому-то рукой.

Лорен опустилась на колени рядом с Арионом, уложила его на песок, попыталась остановить кровь. Выглядел он ужасно, но все же дышал — это Лорен увидела сразу, и сердце ее от радости едва не выпрыгнуло из груди.

— Арион! — позвала она.

Он медленно открыл глаза. Иней намерз на ресницах, снег припорошил лицо. Арион казался мраморной статуей, а не человеком из плоти и крови. Лорен бережно коснулась ладонью его щеки, смахнула с лица снежинки.

— Лорен, — едва слышно проговорил он.

— Да, это я. — Девушка улыбнулась ему, нежно обхватив ладонями его голову.

— Ты… жива.

Она все улыбалась, хотя сердце сжимал ледяной страх.

— Ты будешь жить, — сказала она, от души надеясь, что для Ариона эта ложь прозвучит убедительней, чем для нее самой. — Ты будешь жить.

— Лорен…

Девушка наклонилась ниже, стараясь заслонить его от ветра и снега.

— Я здесь, — прошептала она.

Арион улыбнулся ей, окровавленный, едва живой. Снег все падал и падал, заволакивая их белесой пеленой.

— …люблю…

Он замолчал, глядя на что-то позади нее.

— Лорен Макрай.

Голос был незнакомый, совсем чужой, но при звуке его у Лорен перехватило дыхание, по спине пополз зловещий холодок. Девушка медленно отстранилась от Ариона и обернулась.

На незнакомце был красно-бурый тартан, сколотый на плече серебряной фибулой в виде рябиновой ветви. Он высился над Лорен, как гора, и протягивал ей руку.

Оцепенев, она во все глаза смотрела на чужака.

— Дай мне руку, Лорен, — велел он, и она повиновалась, бездумно, точно кукла. Человек рывком поднял ее на ноги, и на миг ей почудилось, что все живое в ней ушло в землю, туда, где лежал Арион. Осталась лишь пустая, безжизненная скорлупа.

Незнакомец поднес ее руку к губам, поцеловал, оцарапав жесткой бородой кожу. Вокруг них уже собиралась толпа, но людей в сумерках было не различить — одни лишь смутные силуэты.

— Я — Пэйтон Мердок, лэрд клана Мердок, — объявил чужак, словно сама Лорен не способна была догадаться, кто он такой.

Она не знала, что ответить, лишь молча смотрела на него — каштановые волосы, голубые глаза, загорелое обветренное лицо. Он не удостоил и взглядом раненого, который лежал на земле у их ног.

— Приветствуем тебя, Мердок, — донесся из толпы знакомый голос. Джеймс выступил вперед. — И благодарим за помощь.

Пэйтон Мердок так и не выпустил ее руку. Лорен опустила взгляд на его жесткие сильные пальцы, которые так крепко и властно сжимали ее окровавленную ладонь.

— Она ранена, — громко сказал Мердок, и люди, окружавшие их, что-то согласно забормотали.

Лорен незаметно перевела взгляд на Ариона — он так и лежал на песке, засыпанный снегом. Над ним склонились несколько англичан. Зеленые глаза его были мрачны. Он смотрел на Лорен, и лицо его, бесстрастное, неподвижное, казалось совершенно пустым, словно и от него тоже осталась одна скорлупа.

— Пойдем, дитя мое, — сказал лэрд Мердок. — Тебе нужна помощь.

Он выпустил руку Лорен, но тут же обнял девушку за талию. Рука у него была тяжелая, горячая, чужая. Лорен оторвала взгляд от Ариона и уставилась в сумрак ночного моря, мечтая лишь об одном: чтобы этот кошмар поскорее кончился.

Арион смотрел, как шотландец обнял Лорен и притянул к себе.

Все кончено. Все закончилось в тот миг, когда он увидел, как другой мужчина небрежно, по-хозяйски обнимает Лорен.

Ариону показалось, что все его существо обратилось в пепел, в безжизненный прах. Он хотел и не мог оторвать глаз от этой сцены: Лорен стоит рядом с Мердоком, склонив голову к его плечу, и ее медно-рыжие волосы волнами рассыпались по чужому красно-бурому тартану.

Затем он увидел ее лицо и понял, что ошибался. Не все превратилось в прах. В ее глазах — гнев, отчаяние, безнадежность. Никакая физическая боль не могла сравниться с этим страданием.

Арион знал: только он один мог понять, что она испытывает, отчего так крепко сжаты ее губы, отчего в янтарно-золотых глазах чуть заметно блестят затаенные слезы.

— Пойдем, Лорен, — сказал шотландец.

С этими словами он повлек ее за собой, прочь от Ариона, прочь от всего, что соединяло их. Лорен шла покорно, то и дело спотыкаясь. Сейчас в ее походке не было и следа всегдашней грациозности.