И, взяв ее за руку, трогательно, как ребенка, вывел из гостиной и по длинному коридору со множеством дверей повел в спальню.

Эбби испытывала весьма сложные чувства, когда они с Оливером шли по закругляющейся лестнице с темными, отполированными временем и человеческими руками перилами. Этот старинный роскошный особняк великолепно меблирован бесценным антиквариатом, оттененным повсюду мягким блеском шелковых драпировок, закрывающих высокие окна. Здесь все говорило о богатстве Уильяма Уэббера, но не только. Ее сестра сказала, что он любит красивых женщин и хорошую обстановку, и теперь она видела, что имелось в виду под хорошей обстановкой. Плейбой, по всему видно, обладал не только богатством, но и незаурядным вкусом. Она даже порадовалась, что вошла сюда не одна, а с Оливером. Все-таки Оливер, при всей его красоте, не из плейбоев, не из светских повес, он обыкновенный шофер, человек реального мира, более близкого и понятного ей.

Ей было спокойнее с ним и потому, что она уже испытывала к нему определенное чувство и знала, что ее чувство не безответно. Только одно смущало: по мнению Оливера, не она, Эбби, сейчас идет рядом с ним, а ее сестра, Джесс. Впрочем, не стоит сейчас углубляться в эти мысли, и без того она падает с ног от усталости. Все трудное, все неприятное пусть подождет до утра. Новый день может подсказать, как выпутаться из этой дурацкой ситуации.

– Ох, Оливер, – выдохнула Эбби, испуганно всплывая со дна оцепеневшего сознания, когда он открыл дверь в маленькую анфиладу комнат в конце коридора.

Гостиная была выдержана в ее любимом колорите, где нежно-персиковый соседствовал с белым и бледно-зеленым. Занавеси традиционно миткалевые, слегка присборенные и таящие, казалось, в складках всю историю поместья и дома. Здесь стоял и небольшой уютный диванчик, обитый ситцем, такое же кресло и изящный, времен одного из Георгов, столик под окном. В следующей комнате, декорированной в том же колорите, что и гостиная, Эбби увидела красивую старинную кровать с пологом на четырех столбиках, гордо красующуюся чуть ли не в центре комнаты. Кровать была так великолепна и так маняще уютна, что она подумала, как сладко заснет здесь, стоит лишь ее голове прикоснуться к подушке, если только не…

– Ох, Оливер, – повторила она, беспокойно повернувшись к нему. – Вы уверены, что все будет хорошо? Я имею в виду, не рассердится ли мистер Уэббер, вернувшись домой и обнаружив здесь меня? И не получит ли его шофер великий нагоняй за подобные вольности? Вы ведь, кажется, недавно у него работаете и можете не знать всех его привычек и обычаев.

– Не беспокойтесь, я знаю его всю жизнь, – ответил Оливер с добродушной улыбкой.

Он поставил ее портплед на пол, и Эбби . подумала, что сейчас он опять обнимет ее, но она ошиблась и была немного раздосадована, потому что нуждалась в некоторой поддержке.

– Теперь вы, как послушная девочка, распакуете свои вещи, а я спущусь вниз и приготовлю нам что-нибудь выпить. Вам бы чего хотелось?

Она подумала, что от алкоголя сейчас стоит, пожалуй, отказаться, и так у него столько из-за нее хлопот в этот вечер. Хотя после порции спиртного она скорее заснула бы, но все же лучше просто какое-нибудь теплое питье.

– Если можно, я бы выпила немного горячего шоколада, – сдержанно сказала она.

– Ваше желание для меня закон! – Усмехнувшись, он шутливо поклонился ей.

Он такой милый, сказал ей столько приятного, например, про завтрашний день…

– Оливер…

Он уже подходил к двери, но, услышав ее тихий голос, остановился и обернулся. Она застенчиво улыбалась.

– Оливер, я надеюсь, вы не сердитесь на меня за то, что я так раскричалась на вас в машине и так ругала весь вечер? Теперь я подумала, что ведь каждый может заблудиться. Я была слишком груба с вами. – Она виновато и как-то беспомощно пожала плечами. – Я приношу вам свои извинения. Да, я опоздала на самолет, это так, но… – Она опять пожала плечами. – Но теперь я вижу, вы стараетесь всячески меня утешить, успокоить, за что искренне благодарна вам. Это очень мило с вашей стороны, спасибо.

В какую-то долю секунды она заметила, что его глаза подозрительно блеснули, как если бы он почувствовал себя окрыленным ее словами. А может, его сильнее стали мучить угрызения совести за то, что он как последний идиот заблудился и так подвел ее. Она даже пожалела его. Ведь если его отношения с Уильямом Уэббером до сегодняшнего дня были добрыми, то завтра все может измениться. Эта мысль весьма опечалила ее. Она подумала и решила, что завтра обязательно встретится с УУ, так для всех будет лучше.

– Вы не должны ни извиняться, Джессика, ни благодарить меня, – сказал он хрипло и вышел.

Эбби прикусила губу, удивляясь его ответу. Почему это она не должна извиняться? Мужчины не особенно любят выслушивать нелестные замечания о себе, особенно если это касается их профессии, а она наговорила ему достаточно много неприятного о его шоферском искусстве.

Она вздрогнула, оглянулась и встревожилась неизвестно отчего, когда он опять приоткрыл дверь.

– Кстати, Джессика, эта копия программы, что вы везете в Париж… Не лучше ли убрать ее на ночь в сейф?