Джесс уставил ась на него в полном недоумении, подумав вдруг, что с ним все обстоит гораздо хуже, чем ей казалось до этого. Она заговорила осторожно, как говорят с сумасшедшими:

– Я просто вынуждена сейчас остаться здесь. Но в Англию я полечу сама, и когда мне будет удобно. – Она подняла с постели вечернюю сумочку и забрала из его портфеля свой пакет. – Как могли вы, Оливер, или Уильям, или как там ваше чертово имя?. Как могли вы украсть мою сумочку, залезть ко мне в номер, лгать мне, да еще и угрожать?

Сумочку ее он будто не заметил, а вот пакет вырвал из рук, да так сильно и решительно, что она чуть не потеряла равновесия и вынуждена была, чтобы не упасть, ухватиться рукой за изголовье кровати. А он держал пакет за спиной, так, что она не могла до него дотянуться.

Потом он рассмеялся, и это был сухой циничный смех, без всякого намека на обыкновенную человеческую веселость.

– у вас дьявольски крепкие нервы, если вы смеете еще и обвинять меня! Да вы просто дешевка и лгунья. Но игры кончились, дорогуша. Я перебесился и успокоился, узнав, что вы собой представляете на самом деле. А свора с газетчиками была для вас последней соломинкой, за которую, к счастью, я не дал вам возможности ухватиться. Как вы посмели объявлять меня своим женихом? Здесь я говорю вам: стоп! Теперь делайте то, что велено, переоденьтесь и упакуйте свои вещи. Мы выйдем отсюда завтра утром, как можно раньше, чтобы не подставиться прессе. Мы должны провалиться для них сквозь землю.

– Прекрасно! – выкрикнула она, угрожающе подняв сумочку, чтобы защититься от него, если он сделает хоть шаг в ее сторону. – Я, черт возьми, закачу теперь пресс конференцию, где распишу во всех подробностях, как вы со мной поступили. Представляю, как эти парни ухватятся за то, что я им скажу. Я заявлю, что вы меня обокрали, что вы стащили у меня мою идею. А там пусть они резвятся и поливают вас грязью, не каждый день им перепадают такие сенсации! Вы сами подставили под топор свою шею!

И с этими словами она повернулась и направилась к двери, но он нагнал ее и вернул назад, схватив так грубо, что она смертельно испугалась.

– А за свою нежную шейку вы не опасаетесь, милочка моя? Так вот, теперь слушайте, что я вам скажу. Хорошо слушайте. Когда завтра мы вместе выйдем из этого номера, вы у меня не пикнете. Слышите меня? Ни слова, ни полслова! Вы что, забыли, что мы помолвлены? И вы будете держать меня под руку так нежно, как будто мы и в самом деле влюбленная парочка. Вы прильнете к моей руке так, как если бы ваша ничего не стоящая, ничтожная жизнь зависела от этого, и позвольте мне уверить вас, что она действительно будет зависеть от вашего поведения. Если вы скажете хоть одно слово, у .вас возникнут серьезные трудности.

– Ха! Не советую, парень, меня запугивать, – негодующе и с вызовом сказала она. – В Англию с вами я не полечу, и если вы думаете…

– А кто говорил о совместном возвращении домой, в нашу милую Англию? Нет, Джессика Лемберт, не думайте, что отделаетесь так легко. Вы узнаете, что с вами будет дальше, но не раньше, чем мы выйдем отсюда. А до тех пор держите ваш хорошенький маленький ротик на замке.

И тут Джесс расхохоталась. Она просто не могла больше сдерживаться.

– Нет, вы действительно сумасшедший, – сквозь приливы смеха с трудом проговорила она, вырвавшись из его рук. А потому я просто вынуждена остаться здесь, – повторила она слова, сказанные ранее.

– Вы, Джессика, – заговорил он твердо и решительно, – вы просто содрогнетесь, когда разберетесь что к чему. Уверяю вас, вы попали в весьма затруднительное положение. Ваша сообщница тоже там намудрила с моим братом, пытаясь провернуть аферу с выдачей вашей, как вы утверждаете, работы за свою, так что и им предстоит прибыть в тот же пункт назначения, и, когда мы встретимся в назначенном месте и разоблачим вас обеих, нам останется только дожидаться прибытия адвокатов.

– Какие еще там пункты, адвокаты и сообщницы! – прохрипела Джесс. – Вы в своем уме? Какая сообщница? Нет у меня никаких сообщниц, я не понимаю, о чем вы говорите!

Он взглянул на нее так, будто она сама нуждалась в неотложной психиатрической помощи.

– Спрашиваете, какая сообщница? Да та сучонка, что угощала моего брата ужином в вашей кенсингтонской квартире и пыталась сбыть ему ту самую работу, что я обнаружил у вас. Кому вы собрались вешать лапшу на уши? – грубо ухмыляясь, продолжал он. – Пока вы тут напускали на меня свои неотразимые чары, он там, в Англии, захватил ее и держит заложницей. Так что на этот раз вы здорово влипли, голубушки!

Вы обе! Мы никому не позволим шантажировать нас.

Джесс охватило какое-то странное оцепенение. Ох, он настоящий сумасшедший, и она действительно может пострадать от его безумия. Шантаж, аферы, заложничество… Неужели он говорит все это об Эбби, ее дорогой сестричке, и это ее держат как заложницу в Англии? О Господи, что там случилось? Есть ли у нее хоть какие-то основания верить ему?

– Я исполню все, что сказал, Джессика, – мрачно проговорил Уильям Уэббер, глядя на нее таким мертвенно ледяным взором, что она поняла: он не шутит.

Но она не пошевельнулась. Тело застыло, будто парализованное. А потом голова потихоньку начала прочищаться, хотя она все еще не понимала его. Единственное, что она четко уяснила: ее сестра в опасности, и весь ужас заключался в том, что это она, Джессика, втравила свою дорогую Эбигейл в эту авантюру, которая, как выясняется, оказалась весьма рискованной.