– Я думала, вы понимаете, – глухо пробормотала она.

– Понимал бы, не спрашивал бы.

– Ну, не ожидала! – Она вздохнула и перевела дыхание. – Многие удивились бы, услышав от вас столь глупый вопрос.

– Себя, полагаю, вы не включаете в число этих многих. – Она весьма натянуто улыбнулась.

– Думайте, как вам угодно… Я просто хотела убедиться, что мужское начало – не главное в любовных утехах.

– Но вы, однако, без меня не обошлись, – парировал он.

– Как и вы без меня, но, полагаю, это только подтверждает мою точку зрения, что я могу соблазнить вас и без вашего соизволения.

– Не уверен, что понимаю вашу точку зрения, но, как говорится, дареному коню в зубы не смотрят.

Она посмотрела на него. Вряд ли он слукавил. Ему действительно, наверное, все равно, пришла она, не пришла, а раз пришла, она или другая, он просто взял предложенное. И эта мысль глубоко ранила ее, ибо она все еще ожидала какого-то чуда.

Медленно, ощущая тоскливую боль в сердце, она поднялась и нагая стояла рядом с постелью, глядя на него сверху вниз.

– Помните, когда мы впервые встретились, вы подумали, что я проститутка? Я еще сказала тогда, что вам не удастся затащить меня в постель, а вы ответили, что вам и не хочется, а если бы захотелось, то вы бы хорошо заплатили, и проблем с этим не возникло бы. Так вот, тогда я и не подумала бы, что вы способны так хорошо платить. Миллион фунтов стерлингов. Однако, Уильям, вы это сделали. Вот, значит, почем теперь процедуры гигиенического очищения!

Она увидела, что глаза его потемнели, что он разъярен, и это удовлетворило ее, ибо гнев гораздо лучше холодности, которую он выказывал до того.

– Мне кажется, я вполне отработала свой миллион, не так ли? Ведь надо было хоть как-то возместить вам финансовые потери…

– Я ничего не желаю больше слышать! – резко прервал ее Уильям, приподнялся на локте и выпалил ей в лицо: – Я проклинаю тот день, когда спутался с вами! Вы и есть то самое, что я подумало вас сначала. Расчетливая, алчная, изворотливая и…

– И, образно говоря, плюющая вам в лицо, Уильям Уэббер! – договорила за него Джесс. – Вы никогда не считали меня тем, чем обозвали тогда и сейчас, вы с самого начала знали, кто я, и за это я ненавижу вас. Ненавижу!

– Отвечаю на ваши чувства взаимностью, в этом можете не сомневаться, – сказал он презрительно. – Теперь, Джессика, выметайтесь отсюда. Берите свой миллион и выметайтесь из моей жизни. .

– Нет ничего, что я сделала бы с большим удовольствием!

– Вот и прекрасно. А то вы прилипли ко мне, как банановый дайкири, уж и не знаю, как поскорее очиститься от этой мерзкой липкой сладости, которую я терпеть не могу!

– Ха! Не мешало бы добавить чего-нибудь кисленького! – вскричала Джесс, убирая сжавшиеся кулачки за спину, в страхе потерять контроль над собой и наброситься на него, как тогда, на пристани. – Так вот, прежде чем уйти, я это сделаю.

Она раздраженно схватила с полу саронг и облачилась в него. Для того чтобы нанести ему последний, заключительный удар, необходимо быть полностью одетой, потому что, когда она это сделает, ей, возможно, придется спасать свою жизнь бегством.

– Во-первых, можете подавиться своим жалким миллионом. Мне не надо ваших клятых денег. Я никогда не совершала и не собираюсь совершать подобных сделок. Все, чего я хотела, это продать свою игру, честно продать, но вы здорово меня надули. Я прекрасно понимаю, что теперь мне продать ее не удастся. А во-вторых, я не стану унижаться до оправданий перед вами, глупо в самом деле убеждать в чем-то глухую стену, но зато скажу вам нечто такое, что вы прекрасно расслышите и что по-настоящему вышибет вас из колеи, мистер Софтвер! Вообще-то я могла бы ничего вам не говорить, но, поскольку вы такая мерзкая крыса, мне захотелось посмотреть на ваше личико, когда вы услышите это.

Его взгляд был полон сарказма. Он словно ожидал, когда она наконец уйдет. Джесс удивилась собственной выдержке. Впрочем, нервы у нее были крепкие, и она не боялась, что вдруг в последний момент дрогнет. Он обращался с ней отвратительно, а потому заслужил свое. .

– Итак, я признаю себя виновной во всем, в чем вы меня обвиняете! Ведь вы это хотели от меня услышать, не правда ли? Хорошо, вы это услышали, я признаю свою вину. Я незаконно проникла в вашу компьютерную сеть и украла игру вашего брата. Я знаю относительно вашей компании больше, чем вы сами знаете о ней. И пока я, сидя в уютном кабинете своего отца, рыскала по вашему компьютерному мирку, я придумала, как обезопасить себя от ареста и судебного преследования. Я оставила для вас в Интернете свою визитную карточку. Скоро вы ее получите.

– О Господи, только не это! – внезапно взревел Уильям.

Джесс предвидела его реакцию и была наготове, поэтому, когда он вскочил и кинулся вокруг кровати к ней, она пересекла комнату и, схватив по дороге плетеное кресло, выставила его перед собой, будто защищаясь от разъяренного льва, хоть львом в этой ситуации была она сама. Она никогда не видела его таким взбешенным.

– Вижу, вы прекрасно поняли, что я имею в виду, верно? – Она усмехнулась. – Да, я запустила вирус, причем тошнотворно жестокий [31] вирус в компьютеры Уэбберов. Через электронную почту. Сообщение [32] читается так: «Называюсь вездесущий Рыболов», и ни один человек из всего вашего персонала не в состоянии будет предохранить вашу сеть от осыпания [33] . После сообщения все, что дорого вашему сердцу, рассыплется в прах. Так что, если хотите, можете еще успеть по возвращении домой лично пронаблюдать, как с экранов кровавым конфетти посыплются все ваши фигурки и буковки. Вы разорены, Уильям Уэббер. Это обойдется вам малость подороже, чем жалкий миллион, пренебрежительно брошенный вами же обманутой женщине! Ну, и как вам мой скромный подарочек?

С этими словами она отшвырнула стул и бросилась вон из комнаты, опасаясь за свою жизнь. Она даже не знала, преследует ли ее Уильям, просто слепо бежала, поскальзываясь на темном полированном полу гостиной, а потом веранды.

И вдруг она услышала задыхающиеся всхлипы, подумала даже: неужели это рыдает она сама? Но нет, плач исходил от скрючившейся фигурки, затаившейся за дверями патио.

– Ох, Джесс! – сквозь рыдания выкрикнула Эбби, безуспешно пытаясь хоть немного успокоиться. – Джесс, Джесс, что ты наделала!