Шрифт:
В первый приезд его не было.
Жаккетте показалось… Да нет, не показалось, а точно показалось… А что показалось, она и сама не поняла.
Шейх произнес длинную витиеватую речь. Наверное, благодарил.
– Все в руках Аллаха и ничего не делается без воли его! – веско ответил первый гость. Солидно так сказал. – То, что собрать необходимое количество ценностей в условленный срок не удалось, – не наша вина!
– Очень уважаемые люди предлагали пустить их на другие цели… – добавил второй. – А ты говоришь, что все это пустые сплетни!
«Значит, не благодарил. Он все это время ждал их, – поняла Жаккетта. – Все готово, а денег нет. Воины ждут, туареги ждут. Время идет. Если людей в ожидании передержать, боевой пыл пропадет. А пираты задерживаются, Кто-то противостоит шейху. А пираты эти тоже себе на уме – имен не называют, ссориться с теми людьми не хотят. Сам, мол, догадайся. Мы тебя предупредили. Вот про это, наверное, и говорил Абдулла, когда говорил, что друзей нет. У каждого свой интерес. И вроде заодно, а все не вместе. Плохо так жить Уж лучше по-простому, друг – так друг, враг – так враг».
Шейх начал еще одну длинную речь. Поминал и Аллаха, и шайтана.
Гости внимательно слушали.
– Да будет Аллах благосклонен к твоим начинаниям и пусть посланный им ветер развевает султаны на шлемах твоих воинов. Час поздний. Нам пора, – поднялся первый гость.
Посланцы удалились.
Куда делись привезенные ими деньги, Жаккетта не поняла. Наверное, были убраны в надежное место.
Шейх, наконец, стряхнул с себя путы ожидания и воспрял духом. От напряженной сдержанности не осталось и следа. Теперь можно было покинуть опостылевший город и начать разбираться с врагами.
И всю ночь шейх брал штурмом Жаккетту, словно непокорный оазис.
Госпожа Фатима бы сказала: «Господин ведет себя так, словно забыл ключ от решетки твоего розового сада! Глупо кидаться с тараном на маленькую дверку!» – подвела итог ночи Жаккетта.
Чуть свет в усадьбе началась бурная деятельность. Шейх собрался уходить обратно в пески. Он был счастлив.
Глава XV
Жанна думать тоже умела, Уж во всяком случае не хуже Жаккетты. Она тоже видела и движение во дворе, и переговоры шейха с приходящими в усадьбу людьми. И тоже чувствовала напряжение, пробивающееся даже через возведенную ею стену ненависти.
И после той ночи, когда шейх получил средства от пиратов, Жанна проснулась с ясным знанием в голове.
«Надо немедленно что-то делать, иначе конец! Этот дикарь араб, который кроме своего шатра ничего не признает вот-вот уйдет обратно в пустыню. И заберет нас с собой. Оттуда уж точно сбежать не удастся и придется до конца дней сидеть на крохотном зеленом островке посредине моря песков. И тогда точно – лучше самой в петлю или на кинжал! Надо бежать сейчас же, немедленно! Даже завтра может быть уже поздно!»
Жанна торопливо надела свое золотистое платье, путаясь в шнурках, затянула его. Быстро собрала волосы в подобие прически и кинулась в комнату Жаккетты.
Утомленная игрой во взятие крепости, Жаккетта сладко спала.
– Вставай! – затрясла ее Жанна. – Вставай, корова толстая!
– Что случилось, госпожа Жанна? – нехотя разлепила припухшие веки Жаккетты, – Вы перестали молчать?
– Вставай! Пора выбираться отсюда! Неужели ты хочешь остаться здесь навсегда?! – потянула камеристку за руку Жанна.
– А что!.. – зевнула Жаккетта. – Абдулла сказал, что господин Али мне верблюда подарит…
Жанну так и затрясло.
– Ты в своем уме? – прошипела она. – Какой верблюд, опомнись?!
– Белый! – объяснила Жаккетта, вырываясь из рук госпожи. – Мне белый больше нравится. А вы бегите, госпожа Жанна. Я вам помогу.
Жанна в отчаянии топнула ногой. Весь мир перевернут, да что же это такое! Служанка, видите ли, белого верблюда в подарок ждет! Господин Али ее любит! Совсем рехнулась. А бежать одной…
Почему, собственно, она, Жанна, должна бежать одна? Без камеристки? Ну уж нет!
– Значит, ты отказываешься бежать? – холодно спросила она, сжимая свою ярость, как пружину.
– Ну не могу я, госпожа Жанна… – виновато объяснила Жаккетта. – Шейх мне украшения подарил, шанбар называется. По сердцу я ему. Не могу!
От отчаяния на Жанну снизошло вдохновение. Она поняла, как можно сломить упрямицу.
– Хорошо! – бросила Жанна, отходя от постели Жаккетты. – Я уйду одна. А ты постарайся получше молится своему новому богу, чтобы совесть тебя не замучила насмерть.