Шрифт:
– Ее чувства меня не волнуют! – рявкнула Джада. – Не разжалобишь!
Она так поспешно натянула на себя костюм, что чуть не сломала «молнию» на юбке.
– В мире белых чернокожему приходится трудно, – тоскливо сообщил Клинтон.
– Оставь, ради бога! Чернокожей еще труднее. Да и белой, похоже, нелегко. В этом мире вообще всем все нелегко, Клинтон. Иначе зачем были бы нужны церкви?
– Я молился, Джада! Мы с Тоней вдвоем молились. – Джада закатила глаза, но Клинтон и бровью не повел. – Пойми, я только хочу объяснить, как трудно…
– Хватит объяснять. Пора решать, – оборвала его Джада. – У тебя есть выбор, Клинтон: семья или любовница. Ты, считай, счастливчик; не у многих есть из чего выбирать. Но предупреждаю – получить все сразу не выйдет. Не примешь решение ты – его приму я. Причем бесповоротно. Ровно через неделю я вышвырну твои вещи в гараж, все объясню детям и отцу Гранту и напишу заявление в суд. Уяснил? Последний срок – среда!
Выйдя из-за дверцы, она взглянула на будильник. Уже десять часов утра. Пора. Рядом с часами стоял снимок Шавонны с грудным Кевоном на руках.
Дети… Ее дети. Ее семья. За последние годы Джада ожесточилась и сама это понимала. Что поделать, такова уж жизнь. Не о себе сейчас нужно думать, а о том, как обеспечить детям будущее. Не имеет она права сидеть сложа руки, дожидаясь, пока у Клинтона проснется совесть. Часики-то тикают.
Собравшись с силами, она обернулась к мужу:
– Не сочти за труд немножко подумать, Клинтон. Твой отец тебя бросил. Твой дед бросил твоего отца, когда тот был ребенком. Ты можешь сделать то же самое. Твое право. Но разве мы не клялись друг другу, что такого не случится? Это ведь и твои дети, Клинтон! Думаю, ты хотел бы для них лучшей судьбы. Я точно знаю, что без отца им будет плохо, но, если ты решишь по-другому, приму и это решение. Но твою связь с Тоней и сплетни соседей я принимать отказываюсь. Не порвешь с ней – убирайся из моего дома и из моей кровати!
– Как это – из твоего дома? – возмутился Клинтон. – А я? Это и мой дом тоже! Господь всемогущий, да я сделал эту кровать собственными руками…
– Вот и проваливай вместе с ней к Тоне! – отрезала Джада. – И не смей упоминать всуе имя господа! Повторяю в последний раз: либо ты остаешься со мной и нашими детьми, либо соединяешься со своей духовной половиной. У нее, кажется, тоже есть дети? Двое? Трое? Четверо? И отцов, поди, столько же? Выбирай, кого будешь воспитывать – чужих детей или своих. Все сразу ты не получишь.
– Мне не надо все сразу! – простонал Клинтон. – Господи, если б я только знал, что мне надо…
Джада пожала плечами:
– Надеюсь, за неделю разберешься. – Она процокала на шпильках к двери, но на пороге обернулась: – Да, чуть не забыла. Соберешься прокатиться к Тоне – бензин покупай на свои!
Хлопнув дверью, она пошла попрощаться с Шерили.
ГЛАВА 8
Присев на корточки, Мишель подобрала диснеевского пластмассового монстра и скривилась от боли – косточки тугого корсета впились ей в ребра. Так тебе и надо! Не будешь заниматься уборкой в наряде а-ля Спайс-герл.
Красота и практичность несовместимы. Другая, наверное, махнула бы рукой на разбросанные игрушки, но у Мишель, хоть она временами и одевалась ради Фрэнка как высококлассная шлюха, под фривольным корсажем билось сердце невероятно чистоплотной домохозяйки. Чистота и порядок были ее пунктиком. Насмотревшись в детстве на грязь в доме, она теперь только и делала, что мыла, убирала, скребла и стирала.
«Пожалуй, стоит приобрести униформу французской горничной», – подумала Мишель и с улыбкой потянулась за очередной игрушкой. Фрэнки уж и счет потерял своим чудовищам, а Мишель давно перестала отличать одного от другого. Русалочку с Красавицей из коллекции Дженны она никогда бы не спутала, но попробуй запомнить всех этих Геркулесов, Аладдинов и прочих мультяшных героев. С игрушками у Фрэнки, можно сказать, перебор, а вот внимания маминого иногда не хватает…
Мишель заглянула под кушетку и обнаружила дюжину кубиков «Лего». Счастье еще, что за пылесос не взялась – их «Электролюкс» и без того питается в основном деталями детских конструкторов. Поуки, вгрызаясь в пластиковую косточку, недовольно зарычал. Мишель покачала головой, собрала кубики и поднялась с колен, свободной рукой придерживая распущенные (ради Фрэнка) волосы. Неплохо для тридцатилетней мамы двоих детей – выпрямилась без помощи рук!
Она обернулась. Из-за спинки дивана видна была темная шевелюра Фрэнка и макушка Дженны, пристроившей голову на отцовском плече. Фрэнки, должно быть, прикорнул на коленях у папы, под аккомпанемент радостных или разочарованных возгласов, которыми его папуля и сестра сопровождали одну из любимых компьютерных игр.
Мишель опять не сдержала улыбки. Хороший сегодня вечер… впрочем, как любой другой вечер пятницы. Для взрослых Мишель приготовила бифштекс со спагетти, а дети получили по гамбургеру, которые оба обожали. Фрэнк добрый час гонял с сыном мяч, а потом они наконец засели за «Космический марафон». Дженна помогла Мишель убрать со стола, в кои-то веки без споров уступив папу брату, и в награду получила Фрэнка в свое полное распоряжение, когда брат уснул, а мама занялась уборкой в комнате. Ничего, Мишель свою награду тоже получит. Попозже, оставшись с Фрэнком наедине в спальне. От мечтательно-счастливой улыбки на ее щеках заиграли ямочки.