С вьющихся кончиков его черных волос вода капала на воротник, а мокрая белая рубашка облепила плечи. Даже его ресницы были мокрыми. Он натянул на себя влажный фрак. — Подождите, — остановила его Мэгги, когда он направился было к стойке администратора. Поднялась на цыпочки и указательным пальцем смахнула капельку воды со щеки Коннора. — Вот. Так лучше.

Она ошибалась, но он не стал ей этого говорить. Взял ее за запястье, И по выражению на ее лице понял, что сжал ее руку сильнее, чем намеревался. Он слегка ослабил хватку, выдавил из себя улыбку н ради наблюдавших за ними зрителей поцеловал ей руку.

У Мэгги не было выбора. Она должна следовать туда, куда он ее ведет, хотя чувствовала, что ее не столько ведут, сколько тащат. Пока он разговаривал с управляющим, подтверждая заказ, Мэгги высвободилась и обвела взглядом холл.

Отель «Сент-Марк» отличался определенным великолепием, и его гости одновременно чувствовали себя удобно устроенными и преисполненными благоговения. Затейливая лепнина потолков притягивала взоры вверх, а неясные отражения в полированном дереве заставляли оставаться на земле. Мэгги много раз бывала в этом отеле, особенно тогда, когда ее сестра Майкл подолгу жила здесь. «Сент-Марк» импонировал семейным клиентам и постоянным жильцам наличием просторных и гостеприимных обеденного зала и гостиной.

Мэгги снова повернулась к управляющему, который заверял Коннора, что все будет сделано по его вкусу. Но слушала лишь вполуха. Ее внимание привлекла открытая регистрационная книга, лежащая перед ней. Мистер и миссис Коннор Холидей. Словно она прекратила свое существование.

Погруженный в собственные мрачные мысли, Коннор не заметил задумчивости ушедшей в себя Мэгги, пока они поднимались на пятый этаж на паровом лифте. Он впустил ее в номер, а вскоре пришел и слуга с чемоданами.

Просторный номер был со вкусом обставлен мебелью из темного ореха. В той части комнаты, которая служила для приема гостей, стояли два кресла с подголовниками и длинный, туго набитый диван. Цвета ковра повторяли цветовую гамму комнаты — кремовые, каштановые, темно-зеленые. В части, служившей столовой, стояли небольшой стол орехового дерева и два стула; вся мебель была отполирована до такого блеска, что отражала обитателей комнаты. Огромных размеров хрустальная ваза стояла посередине стола, н нежный аромат дюжины красных роз на длинных стеблях наполнял комнату. Над камином висело вычурное зеркало в золоченой раме, усиливающее газовое освещение комнаты.

Слуга отнес их чемоданы в спальню. Показал гардероб, туалетную и ванную комнаты и балкон, выходящий на Бродвей.

Стоя на пороге спальни, Мэгги отметила все это только каким-то уголком сознания. Ее внимание было приковано к кровати, и когда слуга ушел и они снова остались с Коннором наедине, она сказала первое, что пришло ей в голову, то единственное, о чем она думала уже почти десять минут:

— Тут только одна.

Коннор, снимавший фрак, остановился и бросил на нес странный взгляд:

— Что?

— Тут только одна, — повторила Мэгги.

Он закончил снимать фрак и повесил его на медную вешалку у самой двери.

— Это я понял, — сказал он, проводя рукой по черным волосам. Затем взялся за влажную сорочку. — Не понял только, что это значит.

— Одна кровать, — ответила она. — Одна спальня! Должно быть две. У моей сестры был здесь номер. И у нее было две спальни.

— Уверен, что так и было, — ровным голосом ответил Коннор. — Но ведь она жила здесь. И не была еще замужем.

Мэгги его спокойствие показалось возмутительным.

— И что же? Какое это имеет значение? В «Сент-Марке» есть номера с двумя спальнями, и я хочу такой номер. — Даже сама Мэгги поняла, что говорит, словно избалованный ребенок, готовый закатить истерику.

Коннор на секунду задумался, потом пожал плечами.

— Прекрасно, — сказал он. — Но вам придется договариваться самой.

Несмотря на его равнодушный тон, Мэгги почувствовала, что он бросает ей вызов.

— Прекрасно, — ответила она. — Так я и сделаю. Она причесала волосы перед зеркалом над камином и, когда поспешные попытки привести в порядок свою внешность ее удовлетворили, повернулась к выходу. Коннор стоял перед дверью, преграждая ей путь.

— Вам известно, что они считают нас новобрачными, — приветливо сказал он.

Мэгги поняла бы сама, если бы подумала об этом раньше.

— И что же? — небрежно спросила она, притворяясь, что это не имеет значения.

Коннор шагнул в сторону, давая ей пройти.

— Если вы считаете разумным просить вторую спальню в первую брачную ночь, то я не собираюсь вас останавливать.

Решительно настроенная, Мэгги сказала:

— Это меньшее из двух зол, не так ли?

Он распахнул перед ней дверь.

— Добро пожаловать. С нетерпением жду возможности послушать, как вы им это объясните.

Мэгги высокомерно фыркнула и промчалась мимо него, наградив злым взглядом, когда он тихонько рассмеялся. Она села в лифт, но велела лифтеру высадить ее на третьем этаже. Уверенно вышла из лифта, делая вид, что знает, куда идти. Услышав, как за ней закрылась дверца и лифт снова пошел вверх, она остановилась и прислонилась к стене тускло освещенного коридора.

Что же все-таки она скажет у стойки администратора? Что у невесты сдали нервы? Что жених из тех, которые бьют своих жен? Что один из них болен? Что их брак — просто фарс? Что им удобно в одной постели только в борделях?