В глазах Джима засветилось удовлетворение. Похоже, его агенту в Шайенне, Генри Кристалу, удалось найти повара и снарядить хороший фургон. Теперь, если повар умеет готовить, а пастухи пасти стада, то он, Джим Латур, метис и владелец салуна, явно находится на пути к выполнению своей мечты.

Он направил своего коня вперед и, обогнав фургон, поехал к группе из пяти всадников, ожидавших его в отдалении. Все ковбои были мокрыми до нитки, вода продолжала капать с полей их широких шляп и черных, непромокаемых накидок. Самый высокий из всей группы поехал навстречу хозяину ранчо.

— Я Клем Троубридж, главный погонщик этого загона.

Джим кивнул, пожал протянутую ему руку, назвал себя еще раз, а потом спросил:

— Тяжело пришлось во время перегона?

— Да нет, не особенно. Пару голов угнали какие то коровьи воры; одного нашего человека ранили в руку. Какая-то индейская банда смогла отбить десяток бычков, и около двадцати мы сами потеряли на переправе через реку.

— Неплохо, — кивнул Джим снова. — Я ожидал, что убыток больше. Парень, которого ранили — с ним все в порядке?

— Да, Куки подлечил его, рука поболела пару дней и все. Они подъехали к остальным четверым погонщикам, которые, вольно расслабившись, ожидали старшего и хозяина ранчо. Клем представил своих людей, но Джим даже не старался запомнить их имен. Если кто-то из них останется у него, то, со временем, он и так разберется, а пока, после знакомства, просто сказал, переходя сразу к делу.

— Я плачу тридцать монет в месяц каждому пастуху, старшему больше. Кто-нибудь из вас, парни, хочет остаться поработать со мной?

Все пятеро ответили, что работа нужна и им, и их троим товарищам, которые в эту минуту охраняли стадо.

— Отлично, улыбнулся Латур. — Мне нужна полная команда. Клем, старшим будешь ты!

— Черт! Почему нет? — тут же согласился верзила-техасец. — Мне в этой стороне нравится.

— Ну, вот и порешили, — довольно подвел итог Джим и поспешно добавил:

— Вы, парни, будете жить в амбаре, пока я закончу строить вам жилье. Я тоже буду там спать, пока не построят мой дом. Примерно год назад прежний сгорел у меня дотла.

— Ну, если для тебя, хозяин, этот сарай хорош, так для нас он тоже сгодится, — за всех ответил ковбой, самый младший по виду.

— Спасибо, дружище, — Джим улыбнулся юноше и затем, обращаясь ко всем, предложил им следовать за собой.

— Сейчас, если хотите, поехали со мной. Я еду как раз к амбару, чтобы переодеться в сухое. Более чем вероятно, что Джесси уже приготовил нам кофе.

В сыром, теплом воздухе, действительно, разносился запах свежезаваренного кофе, и всадник направился к видневшемуся строению.

Когда они, разбрызгивая копытами своих лошадей грязь и воду, приблизились к бывшему сеновалу, там уже кипела работа. Джесси подогнал фургон вплотную ко входу в сарай и откинул задний борт. Очаг он устроил внутри так, что огонь и припасы оказались защищенными от огня и ветра, а сам, сварив кофе, теперь как раз помешивал в котле похлебку. Джим и другие мужчины, как только оказались под крышей, схватили расставленные на складном столике железные кружки и торопливо подставили под густо-коричневую, ароматную струю. И после первого же глотка обжигающего, бодрящего напитка, на их лицах расцвели блаженные улыбки.

Латур, захватив свою чашку, пошел в глубину сарая, к задней стенке, где у него хранился запас чистой одежды, развешанной на гвоздях. Переодеваясь, он слышал, как ковбои, сидя у огня, скинули свои промокшие накидки и теперь поддразнивали повара, а Джесси, деловито снуя от фургона к костру и обратно, отшучивался, не желая оставаться в долгу.

Оказавшись снова во всем сухом и чистом, Джим, наконец, почувствовал себя человеком и вернулся к костру. Присаживаясь в круг техасцев, он налил себе еще кружку кофе и улыбнулся.

— Слушайте, парни, чем зевать прямо в лицо кухарке, шли бы вон туда, на сено, разложили бы свои спальные мешки, да вздремнули.

Кто-то из них признал, что это отличная идея. Они достали из фургона свернутые спальные принадлежности и стали располагаться на отдых. Спустя минуту-другую Латур подмигнул повару и кивнул в ту сторону, где укладывались ковбои.

— Послушай-ка, — ухмыльнулся он, — как они добродушно подтрунивают друг над другом.

— Я не желаю спать рядом с Клемом. Он во сне храпит так, что коровы разбегаются.