– Кажется, я знаю, где мы, – сказала вдруг Сэм. – Эта дорога ведет к Макмалленам. Наш дом там. – Она указала вправо.

Рейн ответила, пародируя дурное произношение гангстера из фильма:

– Ха, если мы прикончим твоего старика, ты сможешь привести нас обратно к заведению?

Саманта хихикнула и попробовала говорить тем же голосом, но не вышло:

– Думаю, что смогу.

Когда они скатились по небольшому холму, Рейн тоже начала узнавать местность: они на Олимпик-драйв, их дом впереди и слева. Они пронеслись через ворота, потом выехали на дорожку, затормозили перед львами, охранявшими вход, и прислонили велосипеды к передним лапам животных.

– Пить хочу, просто умираю, – простонала Сэм. – Пойдем на террасу.

– Может, нам лучше подождать твоего отца, вдруг придется выполнить миссию спасателей. Вдруг, ища нас, он заблудится навсегда, как «Летучий Голландец»?

– Кто-кто?

– «Летучий Голландец». Корабль-призрак, который блуждает по морям в поисках своей команды.

– Ничего себе. Ты веришь в призраков?

– Я верю в такую возможность, – уклончиво ответила Рейн. Это же дочь Мейсона. – Хотя сама я никогда их не видела.

– Папа говорит, что ничего такого не существует. Ни призраков, ни ведьм. Поэтому он страшно расстраивается из-за бабули и тети Ранди. – Она прикрыла рот ладошкой. – Ой, папа не любит, когда я говорю про это. Семейная тайна.

– Мне уже известно, что они ведьмы, хотя я не понимаю, что в этом ужасного.

– Я тоже не понимаю. – Сэм направилась к двери. – Принесу чего-нибудь попить, возьму у повара.

У повара. Какая большая разница между детством Сэм и ее собственным, подумала Рейн.

Мейсон явился минут через пятнадцать. К тому времени Сэм принесла из кухни три бутылки минеральной воды, и они с Рейн, сидя на ступеньках, изображали нестерпимую скуку.

– Некоторые люди такие медлительные, – заявила Сэм, глядя в небо.

– Сегодня вы уже второй раз обвели меня вокруг пальца, – ответил Мейсон. Прислонив велосипед к боку льва, он подошел, чтобы сесть рядом, и Сэм подала ему бутылку воды. – Я исколесил там всю местность, пока сообразил, что меня просто выкинули за борт. – Он сделал большой глоток. – По-моему, одна из вас дурно влияет на другую, только еще не понял, кто на кого.

– Потому что мы обе не столь плохи, как ты, папочка, вот тебе и трудно сравнить хорошее с хорошим.

Он потянулся, чтобы в шутку стукнуть дочь за такие слова.

Мейсон укатался до пота, и когда наклонился к Рейн, ее обдало приятно острым мужским запахом. Один раз она уже чувствовала этот запах, лежа с Мейсоном в его постели.

Тело сразу отозвалось, проявив готовность заняться сексом.

Рейн не вникала в шутки, которыми обменивались дочь с отцом, она боролась с собой, чтобы избавиться от возбуждения, и эта задача была бы намного легче, не сиди Мейсон рядом. И только когда он встал, поинтересовавшись, не пойти ли им обедать, Рейн удалось стряхнуть наваждение и вернуться к реальности.

Она долго простояла в душе под холодной водой, затем торопливо вытерлась и надела зеленовато-голубой костюм, самый стильный из всего, что она выбрала на деньги Мейсона.

Отлично. Мысль о деньгах и холодный душ помогли ей вернуть самообладание: она на работе, все остальное лишнее.

Мейсон ожидал ее в холле, и когда Рейн появилась, одобрительно кивнул.

– Ты выглядишь очень прохладной и свежей. – Он прикоснулся к ее руке. – Замерзла? Ты в порядке?

– Мне было жарко после поездки, и я приняла холодный душ.

– Понимаю. Я сделал то же самое. Улыбку, пожалуйста. Мы готовы.

Потягивая белое вино, Тиш наблюдала за тем, как сын выдвигает стул для своей подруги. Впервые она разрешила себе думать о Рейн Хобарт именно так. Что-то наконец заставило ее допустить это, по крайней мере сегодня.

Борьба у них, видимо, уже прекратилась. Мейсон и Рейн беседовали, все снова вернулось на круги своя, даже в присутствии Саманты.

Нельзя сказать, что они вели себя неосмотрительно, но для чего им еще один свидетель и возможный доносчик? Особенно такой наивный и болтливый, как Саманта.

Правда, нельзя отправить ребенка спать без ужина, к тому же это ничего бы не дало. Поэтому девочка осталась, болтала со скоростью тысяча слов в минуту и одновременно тыкала пальцем во что-то положенное Рейн на стол.

– Бабуля, ты можешь это сделать?

Тиш увидела двенадцать бумажных спичек, из которых было сделано четыре квадрата.

– О, – воскликнула она, – я любила такие вещи в детстве. Что мы должны сделать?

– Превратить четыре квадрата в три, – ответила Рейн. – Но вы можете переместить лишь три спички.