–  Видать. Откидывай борт, будем пустую тару выгружать.

Он свистнул, из склада вышли двое сонных грузчиков из нордлингов с берегов Залива Росомахи. Тут все чернорабочие всё больше из них - здоровые, спокойные и не слишком вороватые. Они ловко выгрузили пустые красные бочки с эмблемой товарищества «Гайбидуллин и Компаньоны», переплетенными «Г» и «К», затем выкатили из ворот склада тележку с такими же бочками полными.

Я проверил все пробки. Не хватало, чтобы в дороге горючка подтекала. Унюхаемся. Затем махнул рукой - мол, грузите. И еще через пять минут все бочки стояли в кузове, у самого дальнего борта, а я продел толстую веревку сквозь все ручки и притянул к стальной дуге. Так надежней будет, если придется по кочкам гонять. Потом, перед выездом, щит поставлю вокруг них, чтобы чего не вышло.

Расплатился, предварительно поругавшись. В связи с дефицитом Равиль успел задрать цену больше чем на треть. Если раньше пятидесятилитровая бочка стоила пять рублей золотом, если сдавать пустую тару, то сейчас он взял с меня четыреста двадцать ассигнациями, а это по семь золотом за каждую. Быстро же он сориентировался. Не зря говорят, что кому война, а кому мать родна. Хотя продажи-то у него упали, вот и добивает. Ладно, хрен с ним, хитроумным.

Со склада топлива я направился к продовольственным рядам. Вот этот базар в выходной день был, наоборот, оживленным, самое время закупаться. Но сегодня народу тоже было мало. Фермеры с левого берега Великой не приехали, так что часть прилавков стояла пустой. Но тот, кто мне нужен, был на месте.

В конце колбасных рядов расположился небольшой склад, с примкнувшей по местному обычаю к нему маленькой лавкой. И в лавке всем командовал гном Халли - дальний родственник Дарри Рыжего, седьмая воде на киселе, который уже лет десять как пристроился на жительство в Великореченске и открыл свой маленький консервный заводик. Да так удачно открыл, что продает мясные консервы от Великореченска до самого Ярославля. И я у него в постоянных покупателях, за что мне, естественно, скидка.

Халли был черноволос, местами сед, хоть и не стар, и мордой здорово смахивал на портреты основоположника единственно верного учения, которые так любят вешать на стены новоявленные агитаторы за рабочее дело. Правда, на основоположника, который почему-то заплел в бороде несколько косиц, на концы их нацепил золотые колечки, а еще две косы, потолще, заплел на висках. Ну и принарядился в традиционный гномий рабочий кафтан без рукавов, в котором так удобно работать руками.

К тому же как политикой, так и теоретической политэкономией Халли не увлекался, предпочитая теории практику. Именно поэтому он торговал в своей лавке лично, не доверяя никаким приказчикам. Может, и правильно, хоть и препятствует расширению производства.

–  Ага. Сашка приперся, - сказал он вместо «здрасте».
–  Опять куда-то ехать намылился?

Спрашивать: «С чего ты взял?» - я у него не стал, тут и самому тупому импу-землерою понятно, что раз пришел человек за консервами, то намерен в путешествие отправиться. Не дома же ими питаться?

–  Ага, намылился, - подтвердил я.
–  Сухпаи нужны.

–  На сколько?

–  Дней на десять минимум.

–  А людей сколько?

–  Двое.

–  И все жрут, как ты?

–  Не-а. Второй раза в полтора больше, - сделал я поправку на аппетит Маши.

–  Понял. Это кто с тобой едет?

–  Да так, девчонка одна.

–  Девчонка?
–  недоверчиво хмыкнул гном, поглядев на ящик с консервами, но развивать тему не стал.

Халли сам ушел в подсобку, долго там чем-то громыхал, но затем вышел, неся перед собой немалого размера деревянный ящик. Я бы такой и таким образом точно не дотащил.

–  Не в сторону Серых гор направляешься?
–  поинтересовался Халли.

–  Нет, скорее наоборот - в противоположную. А что?

–  Да надо бы мне самому туда съездить, но война с той стороны. Думал, может, ты туда собрался каким-то тайным маршрутом, вот и запасаешься. Тогда и я бы к тебе присоединился. Ты ведь часто катаешься, верно?

Вторая беда гномов - в лесах они ориентировались слабо с непривычки, да и со скрытностью у них всегда проблемы были. Гном в лесу - это треск сучьев под ногами, сопение, пыхтение и звякание железа. Все же подгорный они народ, не лесной ни разу. Вот и Халли избегает сам соваться на территорию, где чувствует себя неуверенно.

–  Верно, только я от Дарри два дня как приехал. Теперь не скоро поеду. К тому же езды туда день, я сухпай на десять беру. Не заметил?

–  Ну да, ну да, жаль, - прокряхтел Халли и задумчиво поскреб в бороде.

Он помог мне дотащить ящик до машины, на чем мы с ним и распрощались. Можно сказать, что к дальней дороге я был готов. В кузов-то еще много всякого надо было навалить, но все требуемое лежало дома, куда я и направился.

А дома… не знаю, что случилось там в мое отсутствие. Или не случилось. Или могло случиться. Или почти случилось, но окончательно случаться передумало. Во всяком случае, когда я зашел в дом, загнав во двор грузовичок, то поразился выражению лиц Лари и Маши. Лари выглядела вальяжно расслабленной, впрочем, как обычно, но часто и с ехидством поглядывала на Машу. Маша же… Описать сложно, как выглядела Маша. Как-то… немного встрепанно, что ли. И немного запуганно. Когда я вошел в гостиную, у нее на лице появилось странное выражение - вроде бы и облегчение, но вроде и… досада, что ли? Как будто я помешал чему-то.

–  Ты чего такая?
–  шепотом спросил я ее, когда оказался рядом.

–  Ничего, - буркнула она и при этом густо покраснела.

Я посмотрел на Лари. Та невинно улыбнулась и посмотрела в потолок. Ясно, опять демонесса развлекается. Вот ведь принесло гостью. Хотя… Я глянул на нее и… и показал кулак исподтишка, получив лишь притворно скромный взгляд в ответ. Опять начинает эти свои штучки. Интересно, она может сдерживаться - или это такая потребность, чтобы ее все вокруг хотели? Да нет, ерунда: если все хотеть будут, то жить опасно. Развлекается ведь, темная душа. Все равно делать ей нечего. А Машу бедную совсем засмущала - та и не знает, куда деваться.