Однако с детством давным-давно покончено. С какой стати меня занесло на этот злосчастный чердак? Наверное, вчера я переусердствовал с венцом Сумерек и слишком устал, чтобы контролировать в полной мере свой сложный организм.

– Который час? – спросил я.

– Около полудня.

– С ума сойти! Сколько времени потеряно впустую.

– Да, но вы так и не сказали нам…

– Тихо, – я произнес им прямо в лицо Слово Безмятежности, и братья с довольными улыбками повалились друг на друга.

Пусть поспят с часок. Хороший сон еще никому не вредил. Мне же было некогда с ними обсуждать подробности своих ночных похождений.

Я отряхнул с одежды соломинки и осторожно спустился по лестнице, тихонько прошмыгнув мимо дородной пожилой женщины, занятой приготовлением обеда. Сотворив парочку пристойных иллюзий, которые могли временно сойти за костюм, я направился на поиски церкви. Прежде чем приступать к дальнейшему расследованию и розыскам Уала, мне нужны были мои вещи.

Судя по тому, что в городе было относительно спокойно, я заключил, что Рамедия еще не подверглась нашествию демонов. Вторжение ненадолго откладывалось. Я питал слабую надежду, что не последнюю роль в этом сыграл ваш покорный слуга.

Церковь в Рамедии не пользовалась популярностью. Шестеро из семи человек, к которым я обратился за помощью, не имели понятия, где она находится. Только седьмая – благообразная старушка, вяжущая длинные полосатые носки на крылечке, показала мне, как попасть на нужную улицу.

Через полчаса я предстал перед обеспокоенным Норманом. Священник, заламывая руки, с причитаниями выбежал из церкви, едва завидев меня в окно. Когда иллюзии, более не поддерживаемые заклинаниями, сдуло ветром, он запричитал еще больше.

– Эдвин, где ты был? Мы тебя везде обыскались! Думали, что тебя унесли демоны. И ты ужасно выглядишь, – добавил он.

– Спасибо, – буркнул я, – нашел, чем порадовать. А кто это мы?

– Я и Эрик. Он тоже волновался. Так что случилось?

– Ничего, – ответил я, отмахиваясь от Нормана и проходя в церковь. – Где можно умыться и побриться?

– Сейчас, сейчас… – Норман торопливо провел меня в ванную комнату, спрятанную в укромном уголке, – кстати, я был возле центральных ворот. Надеялся, что найду тебя там.

– Как ворота?

– Разобраны и частично распилены.

– Маус перестарался. Совсем необязательно было их пилить.

– Над городом видели зеленого дракона.

– Что? – удивленно спросил я, едва не выронив из руки бритву.

– Да-да, самого настоящего дракона! Странно, правда? Их пятьсот лет уже никто не видел в наших краях. Может, из Подземелья вылез? Говорят, они умеют впадать в спячку.

– Хм, и ты тоже его видел? – спросил я, догадываясь об истинной природе этого дракона.

– Я – нет, но люди говорят…

– Люди говорят глупости. Одному что-то в пьяном виде привидится, и скоро весь город об этом начнет болтать.

– Но они говорят одно и то же, – сказал священник. – Большой зеленый дракон не меньше получаса летал над городом. Это было рано утром.

– Я бы этому дракону все руки за такое безобразие поотбивал…

– Что?

– Да так, мысли вслух, – пробормотал я, пытаясь причесаться.

Зеркало в ванной было такое маленькое, что я видел в нем только свои заспанные глаза и одно ухо. Больше ничего не помещалось.

– Норман, у тебя есть почтовые голуби?

– Да, есть десяток. А зачем тебе?

– Хочу отправить письмо в столицу. Нужно поставить в известность магический Совет насчет того, что происходит в Рамедии. Пусть будут готовы ко всему. Несмотря на то что маги разъехались на каникулы, кто-то должен был остаться.

– Дежурный?

– Да. Если будет надо, он всех подымет на ноги.

– Ты вернулся? – негромко спросил Эрик, дергая меня за штанину.

У этого мальчика был талант незаметно подкрадываться.

– Как видишь.

– Ты ходил во сне. Прямо сквозь стену. Я видел.

– Интересно, и где берутся такие глазастые дети? – поразился я. – И когда ты спишь?

– Днем, на проповедях, – ответила эта бесхитростная душа.

Норман сердито насупился. Для него это был удар в спину. Подмигнув мальчику – я разделял его мнение о предназначении проповедей, – я попросил Нормана накормить страждущего мага и дать ему парочку резвых голубей.

– А зачем тебе пара? – с подозрением осведомился священник, раскладывая на столе нехитрые съестные припасы: хлеб, сыр и вареные овощи.