Но пути назад нет. Выхода нет, не так ли, кроме как тебе выйти за него, но я не потерплю, чтобы это произошло без… без того, чтобы я сначала потребовал сатисфакции! Где он? – И Артур направился к полукруглой двери, вид у него был решительный. Энн побежала за ним.

– Артур! Остановитесь! Не делайте этого! Насилием ничего не уладить. Ваша вера проповедует разумность и осторожность…

Дверная ручка затрещала под его рукой, когда он распахнул дверь.

– Она также проповедует честь и справедливость.

– Но он убьет вас!

В его глазах стоял туман.

– Тогда я возьму этого мерзавца с собой в ад!

– Вы желаете покарать меня, сэр?

Сердце у Энн замерло, а потом бешено забилось. Лорд Джонатан Деворан Сент-Джордж, точная копия своего отца, ждал их в прихожей. Он поклонился с бесстрастным видом. Хотя он как бы не обращал на нее внимания, головокружительное желание тут же охватило ее тело.

«Он развратил твой ум, чистоту твоего разума».

– Именно это я и сделал бы на вашем месте, – добавил Джек.

Артур был очень бледен.

– Значит, ты знал – несмотря на все планы твоей семьи, – знал, что она расскажет мне правду о твоем вероломстве?

– Я не знал этого, сэр, – сказал Джек. – Выбор сделала сама мисс Марш. Однако я подозревал, что она именно так и поступит. Хотя на ее месте я, наверное, этого не сделал бы.

Сжав губы, Артур бросился вперед и ударил его по лицу.

Глаза Джека на мгновение закрылись, но он не сделал ни одного движения, чтобы защитить себя или ответить. Он только отступил – отпечаток ладони другого человека багровел на его щеке.

– Если вы пройдете со мной в мой кабинет, сэр, мы сможем обсудить, что можно сделать.

– В твой кабинет? Что можно сделать! Я требую сатисфакции. Назовите вашего секунданта!

– В таком случае, если вы пойдете за мной, мистер Трент, – ответил Джек с ледяной вежливостью, – вы получите сатисфакцию немедленно.

– Немедленно?

– Именно так, сэр. Я в вашем распоряжении.

– Тогда приготовься, я изобью тебя до смерти!

Джек повернулся и вышел. Артур стиснул кулаки и двинулся следом.

Энн поняла, что она вот-вот упадет в обморок, словно вся ее храбрость улетела вслед за мужчинами. На мгновение она бессильно привалилась к стене, потом упала на стул в прихожей. Большой гобелен висел у нее перед глазами – святой Георгий, пронзающий сердце дракона.

Если они будут драться, Артур умрет, и Джек совершит хладнокровное убийство. Результат очевиден. Но если Джек откажется драться, ее жених – бывший жених – почувствует себя обесчещенным, опозоренным и униженным, а он этого не заслужил.

Она послужила причиной этого несчастья, она всему виной.

– Должна ли я предположить, что вы сказали мистеру Тренту правду о вашем позорном падении? – спросил женский голос.

Герцогиня стояла в дверном проеме.

Энн поднялась и сделала реверанс, потом стала против матери Джека – спина прямая, подбородок вздернут, хотя и понимала, что покрасневшие глаза выдают ее.

– Я не могла поступить иначе, ваша светлость. Я не могу выйти замуж за того, кого обманула.

– Вот именно. Значит, мой сын и ваш жених – вопреки его религиозным убеждениям, полагаю, – решили уладить свою разъяренную гордость как мужчины, полностью проигнорировав вашу деликатную женскую чувствительность.

Несмотря на боль, застрявшую в горле, Энн почувствовала, что дух ее несколько воспрянул.

– Да, ваша светлость. Герцогиня рассмеялась:

– Мой сын, мисс Марш, не причинит вреда мистеру Тренту. Лорд Джонатан, может быть, утратил большую часть нравственных норм. Я потеряла его. Но не падайте духом – хотя мой сын и стал соблазнителем, он не убийца.

Энн ничего не сказала, а герцогиня шагнула вперед – каждое ее движение было изящно и отточено.

– Ваш жених не настаивал на том, чтобы жениться на вас, несмотря на то, что произошло?

– Нет. Мистер Трент страдает, разъярен и оскорблен, но…

– Но вы не думаете, что сердце у него разбито. До этого момента вы этого не понимали, не так ли?

Энн внимательно смотрела на герцогиню. Гордости Артура и его чувству социальной чести был нанесен урон, но не его сердцу. Значит, он никогда не любил ее по-настоящему? Значит, она никогда не любила его?

– Нет, ваша светлость, – сказала она, пытаясь найти другую правду, ту, которая была странно-мучительной. – Хотя я по-прежнему считаю, что мы могли бы вполне счастливо пожениться. Мистер Трент – достойный джентльмен.