— Есть еще одна причина твоего ко мне недоверия, — сказала она, посмотрев на него. — Леди Грейс.

Глаза Майкла слегка сузились.

— Она не имеет к нам никакого отношения, — сказал он. — Что было, то было. О прошлом лучше забыть.

— Но ты не забыл. Расскажи мне о ней, иначе я уйду.

— Сядь, — немного раздраженно проговорил Майкл. — Что ты хочешь узнать?

— Разумно начинать с самого начала, — предложила Вивьен.

Вздохнув, Майкл выпрямился, размял руки и приготовился говорить.

— Когда я впервые увидел Грейс, она стояла под огромным канделябром в белоснежном платье. Она была похожа на ангела с нимбом над головой. Ее окружала толпа мужчин, включая Брэнда Виллерза. Я без памяти влюбился в нее, и уже через шесть месяцев мы поженились. А в брачную ночь я обнаружил, что она не была невинна. Это было первое предупреждение, что она вовсе не ангел.

— Так и ты не без греха, — сказала Вивьен.

— Да, но я хотя бы не притворяюсь, — ответил он, — а Грейс все время строила из себя святую. Она плакала и умоляла простить ее. Она говорила, что никогда больше не предаст меня. И я как полный дурак поверил ей. Я, конечно, тогда не знал, что к алтарю она шла уже с ребенком под сердцем.

— Эми, — понимающе проговорила Вивьен.

— Да. — Майкл пытался говорить спокойно. — И когда я узнал всю правду, Грейс сказала, что Брэнд соблазнил ее в ночь накануне нашей свадьбы и что она любила и до сих пор любит только его.

— Почему же она не вышла замуж за него? — с интересом спросила Вивьен.

— Жадность, — ответил Майкл, стиснув зубы. — В то время у Брэнда не было и надежды получить титул. У него был старший брат, Джордж, который и стал наследником. Но к несчастью, вскоре после нашей свадьбы Джордж умер от холеры, и Брэнд стал графом. Деньги и титул сделали его вполне достойным Грейс. — Майкл остановился на секунду, затем продолжил:

— Я запретил ей встречаться с Брэндом, но что ей были мои слова! Они решили сбежать на континент. К счастью, я вовремя узнал об этом и не отдал ей Эми, иначе она тоже погибла бы.

Вивьен содрогнулась.

— Леди Стокфорд сказала, что был страшный ураган.

— Такого ужасного ливня и ветра я никогда не видел ни раньше, ни потом. — Майкл опустил глаза. — Когда я узнал, что она уехала, несмотря на ливень, я бросился за ней. Но было уже поздно. Карета перевернулась, и она доживала последние минуты. Даже в этот момент она произносила его имя. И умоляла меня…

— Умоляла?

— Сказать Брэнду правду. Об Эми. — Майкл с трудом выговаривал слова.

Ночной воздух стал ощутимо холоднее, и Вивьен сильнее закуталась в шерстяную шаль. Она прекрасно понимала боль Майкла.

— И что же ты сделал?

— Я отправился убить его. Мы дрались на мечах, но когда я прижал его к стене…

— Ты, конечно, не смог убить его. Он же был твоим другом. И отцом Эми, который дал ей жизнь.

— Я единственный отец для нее.

— Да, конечно. — Вивьен немного замешкалась. — Но как можно быть настолько уверенным, что Эми не твоя дочь?

Майкл ожидал этого вопроса.

— Внешне она очень похожа на семью Виллерзов, со своими рыжими волосами и карими глазами. Именно поэтому все эти годы я держал ее в Лондоне, подальше от бабушки, чтобы она не догадалась. Но никто не заметил, значит, сходство незначительное.

У Вивьен было чувство, что Майкл чего-то недоговаривает. Или ей просто кажется?

Каким же преданным отцом оказался Майкл! Как же сильна его любовь к Эми, дочери его врага! Если он испытывает такую привязанность и преданность к Эми, к бабушке, может быть, действительно в его сердце хватит места и для нее?

Вскоре Вивьен увидела, что, держа в руке какую-то тряпицу, к ним направляется ее мать. Рейна подошла к Вивьен и с сомнением произнесла:

— Это я приберегла для тебя, Виви. Одеяло, в котором тебя принесли и отдали нам.

У Вивьен перехватило дыхание. Она осторожно взяла небольшое шерстяное одеяло кремового цвета. Она вдруг подумала, что Харриет Олторп, должно быть, прикасалась к нему.

Она завернула свое дитя в это одеяло, даже не подозревая, что ее любовник унесет ее девочку далеко в ночь.

— Все эти годы ты хранила для меня это одеяло? Но почему? — спросил она у матери.

Глаза Рейны наполнились слезами.

— Я думала… у тебя должна остаться хоть какая-то вещь от твоей благородной матери.

В волнении Вивьен вскочила, чтобы обнять мать:

— Ты — моя мать. Мать, которая всегда будет в моем сердце.

В Тот же миг Майкл усадил Вивьен обратно.

— Сядь, пока твой отец не заметил, — пробормотал он, усаживая Вивьен на табурет, — и расскажи мне, о чем вы говорили.