— Не то я перестал понимать шведский, — заметил Жискар, — не то ты сейчас говорил по-славянски, не то я просто тупой. Но скажи — какую правду мог рассказать Глеб? Просто интересно.

— Жискар, уймись, — попросил Ярослав.

— Нет, мне интересно.

— Уймись, листья шуршащие!

— Что за правда?

— Какая разница! — раздраженно сказал князь. — Народу только скажи — правда, а уж как она, правда эта, выглядит, они сами придумают. Стало быть, Глеба убил я? — спросил он, поворачиваясь к Явану.

— Так говорят.

— И народ согласен?

— В общем, да.

— Про жену мою тоже говорят?

— Да. Рассказать?

— Нет, не надо.

— Я хочу слышать, — сказала Ингегерд.

— Праздное любопытство, — отрезал князь. — Сидите все здесь. Я сейчас.

— Князь… — начал было Жискар.

— Все здесь! — рявкнул на него Ярослав. И вышел.

— Ну ты, Яван, полегче бы. Ну, вспылил князь, ну… — посетовал Жискар.

— А помолчи-ка, — ответил Яван холодно, глядя на дверь спальни.

— Все-таки расскажи, что про меня говорят, — допытывалась Ингегерд.

— Говорят, что ты курица сопливая, — ответил Яван. Перекинув ногу через ховлебенк, он замер, глядя в одну точку.

Вскоре вернулся Ярослав. Прикрыв дверь, он сообщил:

— Послал ратника… Локку… за остатками Косой Сотни.

— Значит, мы скоро убежим? — спросила наивно Ингегерд.

— Когда я предлагал тебе уехать, ты не хотела, — заметил Ярослав. — С тех пор взгляды твои, как видно, поменялись. Яван, сядь к княгине, расскажи ей что-нибудь про Киев или Грецию. Мне нужно посоветоваться с Жискаром.

Яван очнулся от забытья, посмотрел осмысленно и враждебно, и пересел к Ингегерд.

— Позволь представиться, княгиня. Торгаш Яван.

— Он что-то нехорошее замыслил, — тихо сказала Ингегерд. — Не нравится мне это. Не сердись на него, он не со зла. Есть охрана — Косая Сотня. Нужно уезжать. Путь свободен. О чем тут думать, о чем советоваться?

— А кесари — они все такие, — объяснил Яван. — Когда есть хороший выход из положения, им непременно нужно с кем-то посоветоваться, чтобы вышло хуже. Такая у них доля безутешная управленческая.

Ярослав и Жискар тихо спорили о чем-то. В какой-то момент Жискар нехарактерным для него движением схватил свинцовую палочку, перевернул какую-то грамоту у Явана на столе…

— Эй! Не трогайте там ничего! — крикнул Яван.

… отмахнулся от Явана и стал что-то чертить, показывая Ярославу. Ярослав отобрал палочку у Жискара и тоже начал чертить.

— Это невозможно! — воскликнул Жискар. — Шестьдесят человек…

— Восемьдесят, — поправил Ярослав.

— Пусть! Против четырехсот или пятисот — это вовсе не сражение.

— Нет, конечно, — сказал Ярослав.

— Это значит, что нужно убивать сонных, бить в спину, жечь, хитрить непрерывно и не брать пленных. Я так не умею и не желаю!

— А я…

— И ты тоже не умеешь! Хоть кого спроси — пойдет ли на такое кто-нибудь в округе? Кто захочет такое предпринять? Вон Яван сидит — спроси его. Яван! Ты знаешь кого-нибудь, кто хотел бы встать во главе такой вылазки? Чтобы половину леса утопить в крови? Перерезать вдвое больше людей, чем перерезали они? Никакие почести, никакая слава не оправдают такого, если это вообще возможно. А скорее всего, эти из Косой Сотни давно все от безделья спились и ни на что неспособны. В этом случае тоже будет резня, только резать будут нас.

— Тише, — сказал Ярослав.

— Более того, — не унимался Жискар. — Если Косая Сотня действительно то, что о ней говорят — ей нужен соответствующий полководец. Они слушали Добрыню. Тебя они слушать не будут. Меня тем более. Да я и не говорю по-славянски. Как охрана они хороши. Сказал ведь Александр — путь в Сигтуну открыт, если с ними. Вот и воспользуйся, а там видно будет.

— Если я им воспользуюсь, Новгородом будет владеть Житник.

— Недолго.

— Долго. Житника я хорошо знаю. А восемьдесят конников стоят трехсот двадцати пехотинцев. Силы почти равны.

Жискар пожал плечами.

— Нет, — сказал он. — Если Косая Сотня — то, что про нее рассказывают, они, может и сумеют вывезти нас отсюда, но в бой они ни под твоим, ни под моим командованием не пойдут. Им нужен кто-то, похожий на них самих. Человек, которому нечего терять, человек с темной душой. Убежденный безжалостный убийца. Бытует мнение, что таких много. На самом деле это не так.

— Найдем такого.

— Где ты такого найдешь, да еще за одну ночь? Да еще такого, который вдруг будет тебе верен?