— Ну, что ж, пора идти в детинец, вдруг князь вернулся.

Почему в детинец пора было идти именно сейчас, он не смог бы объяснить.

— Я пойду с тобой, — всполошилась Минерва и начала спешно одеваться.

Ротко сжалился над ней и согласился.

Солнце мягко светило и грело, народ на улицах выглядел взбудоражено, и Ротко все это очень нравилось. По дороге им встретилась Краенная Церковь, и Ротко подробно объяснил Минерве, какой дурак зодчий, который ее строил, как нужно на самом деле рассчитывать верх колокольни, под каким углом вешать крышу, из какого именно дерева ставить стены, как рассчитывать несущие конструкции, какой формы окна, и так далее, и предположил, что фундамент церкви, если таковой вообще имеется в наличии, сделан так бездарно, что очень скоро все сооружение скособочится и завалится на сторону. А пристройка — вообще хижина какая-то.

У ворот детинца Ротко обратился к страже.

— Я к князю.

— Князь никого не принимает, он устал и хочет отдохнуть.

Заученный наизусть текст этот озадачил Ротко.

— Князь, стало быть, вернулся?

— Вернулся.

— Ну так мне нужно его видеть.

— Он устал и хочет отдохнуть.

— Он назначил мне встречу.

— Приди позже.

— Когда?

— Через месяц.

— А ну, добрый человек, — сказал Ротко, начиная раздражаться, — пойди-ка к князю и доложи, что прибыл зодчий Ротко в недоумении и расстройстве по его, князя, приказу. А ежели не пойдешь, то ведь погонят тебя, как только князь узнает.

Стражник некоторое время сомневался, но все-таки пошел куда-то, не открывая ворот. Минерва хотела было сказать Ротко, что надо дать дураку стражнику монету, но не сказала. Монеты нужно беречь.

Князь лежал на ложе в спальне, мучаясь болью в раненом колене, скрипя зубами и огрызаясь.

— Никого не желаю видеть! — закричал он на стражника, которого Жискар пропустил к князю, сам опасаясь докладывать, дабы не быть обруганным. — Неужто так трудно понять! Не расположен! Будь он хоть посол Хайнриха, хоть конунг датский, хоть Папа Римский!

— Нет, — возразил стражник, пугаясь, — он Ротко.

— Какой Ротко?

— Зодчий.

— А.

Князь рыкнул от боли, приподнялся на ложе, посмотрел на стражника злыми глазами, и вдруг сказал:

— Зови его сюда.

Подождать в гриднице Минерва отказалась. Ей хотелось посмотреть на князя.

— Здравствуй, — рявкнул Ярослав с ложа. — Что ты мне приволок?

— Вот планы. — Ротко присел на ложе, не стесняясь. — Вот церква. Вот наброски моста, не такого, как там сейчас строят, а хорошего. Вот жилой дом для знатного человека. Таких нужно настроить целую улицу, и будет очень красиво.

Князь, постанывая, разглядывал наброски и пытался вникнуть в расчеты, в которых ничего не понимал.

— А это что?

— Это купол.

— Какой же это купол?

— Купол.

— Странный какой.

— Ничего не странный, — отрезал Ротко. — А только сегодняшние купола похожи на шлемы.

— Правильно. А это плохо?

— Не плохо, а глупо. А вот так будет гораздо лучше.

— Чем же лучше? Этот купол твой похож на луковицу.

— Вовсе он не похож на луковицу.

— Но, в общем, нравится мне, нравится, — устало согласился князь. — Вот с этого, пожалуй, начни. — Он указал на жилой дом. — Посмотрим, что у тебя получится. Нанимай людей, руководи постройкой. Напиши… нет, я тебе сам напишу… указ, и подпишу.

— А мост?

— А мост оставь в покое! — строго сказал раненый князь. Глянув на Минерву, он спросил, — А кто это с тобою? Что за девчушка такая?

— Она моя ученица.

Князь подозрительно посмотрел сперва на Ротко, потом на ученицу.

— А подойди сюда, ученица.

Минерва приблизилась к княжескому ложу, которое ее слегка разочаровало — она представляла себе какое-то сказочное сооружение, а тут — ложе как ложе. Княжеский терем ее не очень впечатлил, не выглядел достаточно богатым — дом Бескана, в котором ей довелось побывать два раза, оба раза ночью, был несоизмеримо богаче. И сам князь какой-то маленький. Но лицо приятное.

— Как звать тебя, ученица?

— Минерва.

Ярослав засмеялся.

— А что смешного? — возмутилась она. — Так меня родители назвали мои. Впрочем, может и не родители. Может, им кто-то подсказал, а им понравилось. Все равно. Это мое имя. Мне нравится.

— Бжеваку любишь? — спросил князь, прищурясь.

— Люблю.

— Эй, кто там!

Жискар кивнул ждущему в гриднице холопу. Холоп вошел в спальню.

— Принеси бжеваку, друг мой, — велел ему Ярослав. — Поживей.

Холоп поклонился и рысью побежал за бжевакой.

— Позволь, Ротко, — вспомнил князь. — Ты, небось, деньги, тебе даденные на учение, истратил все?

— Да.

— А на что ты живешь?

Ротко пожал плечами.

— На что придется.

— Да, как же, — Минерва, осмелев, тоже присела на княжеское ложе. — Друзья подкармливают.

— Ага. Друзья у тебя хорошие, но это не дело, что они должны княжеского зодчего кормить.

Князь протянул руку к прикроватному столику и взял с него дощечку и свинцовую палочку. Что-то написав на дощечке, он позвал: