— Проверь следующий перекресток на всякий случай.

— Ведь в доме была! Как же ее выпустили!

— Засмотрелись на дом, заговорились. А Вильс со служанкой стал флиртовать.

— Вильсу голову скручу за это.

Стихло. Похитители осторожно вышли снова на улицу, крепко держа Любаву. Никого. Один из них ослабил хватку на руке и предплечье Любавы. Второй убрал руку от ее рта. Они снова зашагали по улице.

На следующей улице к ним присоединился третий мужчина, очень молодой, тоже без кольчуги, и тоже со свердом, и пошел с двумя изначальными в ногу, улыбаясь. Он с ними, подумала Любава.

Но они так не думали.

— Тебе чего? — спросил один из них.

— Я прогуливаюсь, — ответил присоединившийся. — День-то какой хороший выдался. Солнце было такое… как бы сказать… сочное такое… основательное было солнце.

— А ну, милый человек, иди-ка ты своим путем, — сказали ему.

— А я по-вашему что делаю? Это как раз и есть мой путь. Трудный и тернистый. Кругом заговоры и вероломство. И вежливых людей мало. Недавно я был в Хазарии. Там тоже очень мало вежливых.

— Чего тебе надо? — грубо спросил волочащий Любаву.

— Счастья и понимания, — ответил присоединившийся, вынимая сверд.

— Ну, хорла, сейчас тебе…

Он не договорил. Присоединившийся сделал резкое движение, и волокший Любаву вдруг остановился, осел, и прилег на бок. Он хотел что-то сказать, открывал и закрывал рот, но, очевидно, не находил слов.

Его партнер отскочил, выхватил сверд, и накинулся на присоединившегося. Любава замерла. Клинки скрестились со зловещим звоном, лязгнули, отскочили друг от друга, после чего присоединившийся совершил какой-то непонятный пируэт, увернулся от удара, и, чуть подпрыгнув, ударил согнувшегося по инерции противника ногой в лицо.

— Это за невежливость, — сказал он.

Противник выронил сверд и схватился за нос и щеку. Присоединившийся махнул свердом сверху и по диагонали, поммель задел затылок невежливого, и невежливый рухнул на землю.

— Пойдем, быстро, — сказал присоединившийся, вкладывая сверд в ножны.

— Ты… — сказала Любава… Это… что…

— Присочинил я, — объяснил он. — Не был я в Хазарии, что мне там делать. Все эти разговоры про невиданные порядки и сильную власть — все это байки бабки Лусинды. Пойдем, не стой. Сейчас сюда еще кто-нибудь прибежит и захочет поучаствовать. Да не стой же!

Они быстро пошли вниз по склону, свернули на поперечную улицу, потом еще раз и еще раз.

— Кто ты? — спросила Любава.

— Лучше бы ты спросила, кто такие они. Которые тебя давеча волокли.

— Я не знаю.

— И я не знаю. Это-то как раз и плохо. Помолчи. Разговаривать потом будем, когда спрячемся.

— Спрячемся?

— За тобой теперь полгорода гоняться будет. Так что — да, спрятаться необходимо.

— Почему? Что им нужно?

— Счастья и понимания, как всем. Тише. Помолчи.

Он прошел через палисадник и постучался в дверь. Дом был старый, обветшалый. Открыла им тощая некрасивая женщина и мрачно посмотрела сперва на Любаву, затем на спасителя Любавы.

— Ладно, — сказала она. — Так и быть. Заходите.

— Добрый вечер, тетка Погода, — приветливо сказал спаситель и сунул ей в руку монету.

Помещений имелось несколько — все миниатюрные. Спаситель, взяв со стола одну из двух свечей, уверенно направился в левое угловое, открыл шаткую дверь, и кивнул Любаве.

— Нет, — сказала она.

— Что — нет? А. — Он поморщился. — Даже в мыслях не было. Ты будешь спать здесь. А я вон в той каморке, — он кивком указал направление. — Но сперва мне нужно тебе кое-что объяснить. Да заходи же, не бойся.

Она зашла, и он закрыл дверь. В углу лежала куча соломы. Другой мебели в комнате не было. Окно выходило не совсем понятно куда — темно, видны звезды и черные неподвижные тени не то деревьев, не то домов. Спаситель поставил свечу на пол.

— Можно было бы заночевать в кроге, — сказал он. — Но по крогам тебя наверняка будут искать. Дела твои плохи.

— Кто ты такой?

— Сядь. На солому.

— Ты меня знаешь?

— Знаю.

— А я тебя?

— Я думал, что да. Оказалось — нет. Это не важно. Я должен тебе помочь, поскольку не люблю бросать начатые дела.

— А что ты обо мне знаешь?

— Листья шуршащие! Эка народ, все только о себе. Многое знаю.

— Например?

— Тебя зовут Любава. В крещении Иоанна. Муж твой убит пиратами. Любовник твой под стражей за то, что убил Рагнвальда. Который приходил к тебе.

— Он не убивал…