— Дело закончил? — спросил Хелье.

— А как же, — откликнулся Дир, возясь с котелками и плошками. — Дело прежде всего. Уи. Ха-ха-ха-ха-ха!…

— Ты теперь… Да заткнись же ты!… Ты теперь, стало быть, свободен?

— Как зяблик. Ну, правда, нужно ехать в Киев, рапортовать. Но время терпит.

— Обратно ничего не надо в Киев везти?

— Обратно-то? О, спасибо. Чуть не забыл.

Дир покопался в суме и вытащил свиток, данный ему Житником. — Ротко! Ага, развел огонь, молодец. Действительно, умеешь.

Он подошел к печи и сунул свиток в огненные языки.

— Все. Теперь ничего везти не надо.

Хелье удивленно посмотрел на него.

— Ежели, — объяснил Дир, — всякий смерд и всякий холоп начнет князю писать, никаких чтецов не хватит разбирать все это. Князья должны писать князьям! Научили холопов грамоте, они и пишут, как отвязанные. Пишут, пишут. Невежи.

— Как знаешь, — сказал Хелье.

— Уж знаю я, знаю. Годрик не заглядывал?

— Нет.

— Выпорю я его, ежели его не убили, конечно. Какая, заметь, скотина неблагодарная бриттская. Бестолковая. Я, говорит, только огурцов куплю. Ну и где они, огурцы эти?

— А он, небось, отправился огуречнику мстить.

Дир хлопнул себя по лбу.

— Точно! А, хорла, действительно… Неужто убил Годрика негодный огуречник? — Дир раздул ноздри. — Что я с ним сделаю. Как я его скручу. Как я его от десятины-то освобожу! Прощелыга. Астер проклятый.

Стегуны не испортились за ночь. С голоду казалось очень вкусно. Ротко хотел было сесть за стол, но Дир его остановил.

— Ты чего это? — спросил он строго. — Не полагается тебе за общий стол.

— Что же ты меня унижаешь? — оторопело спросил Ротко.

— Унижаю? Чем же это?

— За стол не пускаешь.

— Хо! Унижает, заметь, незнание своего места. У каждого свое место. Твое место — стоять рядом, когда я ем.

— Дир, — вмешался Хелье.

— Не мешай, Хелье. Холопа нужно учить — это не страшно, всех учат тому, что им знать положено. Нас учат, холопов учат, ремесленников. Даже князей учат, хоть и плохо.

— Дир!

— Не мешай.

Хелье посмотрел на Ротко и сделал ему знак — мол, это недоразумение. Затем он встал и сказал веско:

— Дир, а подойди-ка сюда. В угол. Есть разговор.

— Может, позавтракаем сперва?

— Иди сюда!

Дир с сожалением встал и пошел с Хелье в угол.

— Ну?

— Ты что, совсем охвоился на службе у Святополка? Он же зодчий.

— Кто?

— Ротко.

— Зодчий?

— Да.

— Ну и что, что он зодчий. Холопов надо…

— Он не холоп. И никогда холопом не был.

— Укуп.

— И в укупы не продавал себя.

— Ну так я его себе укуплю. Если Годрик не вернется.

— Листья шуршащие! Он зодчий, понимаешь ты, пень ростовский?

— Да какая разница — зодчий, стяжный, кормовой…

— Зодчий — это ремесло такое.

— Да?

— Да.

— Что же это за ремесло? — с сомнением спросил Дир.

— А такое ремесло, когда дома строят.

— А, — понял Дир. — Плотник, значит. Ну и что? Бывает, плотники продаются, когда им работы нет.

— Не плотник. Зодчий.

— Ты заладил — зодчий, зодчий.

— Ну вот, скажи — как называется человек, командующий сотней воинов?

— По-разному.

— В Киеве. Как он называется в Киеве?

— Сотенный.

— А если тысячей воинов?

— Тысяцник.

— А человек, командующий тысяцниками?

— Военачальник.

— Правильно. Так вот зодчий — он военачальник всех плотников, столяров, клепальщиков, и смолильщиков. Он планирует, как будет выглядеть дом, когда его закончат строить.

— Ну уж нет, — сказал Дир.

— Что — нет?

— Чего планировать-то? В сражении — да, нужно планировать, без этого никуда. Без планирования потери больше. Ненамного, но больше. А дом-то чего? Ставь себе стены, вешай крышу.

— А если большой дом?

— Больше стены, и больше крышу.

— А если в доме два уровня?

— Ставь второй на первый.

— А фундамент?

— Ну, копай, заливай известью. Подвал еще бывает — тоже копай. Чего планировать?

— А если каменный дом?

— Камень на камень, те же стены.

— А башню? А церковь?

— Что-то ты, Хелье, не то говоришь.

— А вот мост тут строят. Видел мост?

— Видел. И что?

— Нужен зодчий.

— Зачем?

Хелье вздохнул.