Но Джейн, Руби и Джози, которые зашли к ней поболтать, не разделяли эту точку зрения.

— За последние две недели я похудела на семь фунтов, — сообщила Джейн. — И не надо мне говорить, чтобы я не волновалась. Все равно буду волноваться. Когда волнуешься, то кажется, что делаешь что-то полезное. Если я провалюсь на экзаменах, это будет ужасно: убить целый год на учебу, истратить столько денег — и не получить диплома!

— А мне все равно, — заявила Джози. — Не пройду в этом году, буду опять учиться в следующем. У отца денег хватит… Энн, знаешь, Фрэнк Стокли говорит, что профессор Тремейн считает Джильберта Блайта главным кандидатом на медаль, а Эмили Клей — на стипендию Эвери.

— Завтра я, может, и буду расстраиваться по этому поводу, Джози, — со смехом ответила Энн, — но сейчас мне кажется, что не так важно, получу ли я стипендию Эвери или нет — зато я знаю, что в лощине за Грингей-блом вовсю цветут фиалки, а возле Тропы Мечтаний из земли появились побеги папоротника. Я сделала все, что могла, и кажется, начинаю понимать, что значит радость битвы. Конечно, хорошо бороться и победить, но бороться и проиграть ненамного хуже. Девочки, хватит говорить об экзаменах! Поглядите на это нежно-зеленое небо! Представьте себе, как на его фоне смотрятся лиловые буки в Эвонли!

— А что ты наденешь на выпускной вечер, Джейн? — спросила Руби.

Джейн и Джози заговорили вместе, и разговор перешел на платья и фасоны. Но Энн не принимала в нем участия, а сидела у окна, задумчиво опершись щекой на руки, глядела на крыши города и закатное небо над ними и уносилась в мир волшебных мечтаний. Впереди были годы надежд и обещаний, каждый из них — роза в венке ее жизни.

Наступило утро, когда на доске в колледже должны были вывесить результаты экзаменов. Энн и Джейн отправились туда вместе. Джейн умиротворенно улыбалась: экзамены она сдала и могла не сомневаться в получении диплома. У нее не было высоких целей, а значит, не о чем больше волноваться. Энн была бледна и молчалива: через десять минут она узнает, кто завоевал золотую медаль, а кто — стипендию Эвери. Ей казалось, что время уплотнилось до этих десяти минут и за ними уже ничего нет.

— Или то, или другое ты, конечно, получишь, — убеждала ее Джейн, которая не могла себе представить, чтобы ректорат решил иначе — это была бы чудовищная несправедливость.

— Нет, на стипендию я не надеюсь, — ответила Энн. — Все говорят, что она достанется Эмили Клей. И я не стану смотреть список у всех на глазах — у меня на это просто не хватит мужества. Я пойду в женскую уборную, а ты посмотри списки и приди скажи мне. И умоляю тебя, Джейн, на задерживайся. Если мне ничего не досталось, так и скажи, не пытайся позолотить пилюлю. И не надо мне сочувствовать! Обещаешь, Джейн?

Джейн пообещала исполнить просьбу Энн, но получилось так, что исполнять ее Джейн не пришлось. В вестибюле колледжа они увидели толпу молодых людей, которые качали Джильберта Блайта и кричали во все горло: «Ура медалисту Джильберту Блайту!»

У Энн сжалось сердце — значит, она потерпела поражение, а победил Джильберт. Как расстроится Мэтью — он был так в ней уверен!

Но тут кто-то выкрикнул:

— Ура стипендиатке Энн Ширли!

— Ой, Энн, — проговорила Джейн, когда они под громкие поздравительные крики скрылись в женской уборной. — Ты таки победила!

Через минуту в уборную набежали девушки-студентки и стали наперебой поздравлять Энн, хлопать ее по плечу, пожимать руки. Ее тискали, толкали, дергали, но среди всей этой радостной суматохи она сумела шепнуть Джейн:

— Как обрадуются Мэтью с Мариллой! Надо им сейчас же написать.

Следующим важным событием стал выпускной бал. Он состоялся в главной зале колледжа. Профессора держали речи, лучшие студенты зачитывали свои работы, все пели песни, затем началась раздача дипломов, призов и медалей.

Мэтью и Марилла тоже присутствовали в зале. Они видели и слышали только высокую девушку в светло-зеленом платье, которая, раскрасневшись, с глазами, сияющими как звезды, прочитала свое, признанное лучшим сочинение и на которую родители указывали друг другу: вот эта девушка получила стипендию Эвери!

— Ну что, Марилла, теперь небось рада, что мы ее не отослали обратно в приют? — прошептал Мэтью Марилле, когда Энн закончила читать.

— Да я давно уже рада! — отозвалась Марилла. — Сколько можно мне это поминать, Мэтью Кутберт?

Мисс Барри, которая сидела позади них, наклонилась вперед и ткнула зонтиком в спину Мариллы.

— Надеюсь, вы гордитесь своей Энн? — спросила она. — Я — очень.

Вечером Энн вместе с Мэтью и Мариллой уехала в Эвонли. Она не была дома с апреля и больше не хотела оставаться в городе ни одного дня. В Эвонли расцвели яблони, все сверкало молодой зеленью. В Грингейбле ее ждала Диана. Поднявшись к себе в комнату, которую Марилла украсила цветущей розой в горшке, счастливая Энн смогла наконец перевести дух.