Навстречу ей выбежала Энн и схватила ее в объятия.

— Девочка, как же ты нас напугала! Где ты была?

— Будем надеяться, что Джим и Уолтер не схватят простуду, разыскивая тебя под дождем, — резко сказала Сьюзен, на лице которой все еще были видны следы волнения.

— Мамочка, я — это действительно я. Я вовсе не Касси Томас, и я всегда буду сама собой.

— Бедняжка бредит, — заявила Сьюзен. — Наверное, отравилась чем-нибудь.

Энн выкупала Нэнни, уложила ее в постель и только после этого согласилась ее выслушать. И тогда дочь все ей рассказала.

— Мамочка, я и в самом деле твоя дочка?

— Ну, конечно, милая. Как ты могла поверить, что это не так?

— Мне просто в голову не пришло, что Дови может мне наврать. Мама, кому же тогда верить? Дженни Пент наговорила всякого Диане…

— Дорогая, пока что тебе встретились только две девочки, которые говорят неправду. Остальные твои подруги никогда ведь тебе не лгали. Конечно, на свете есть такие люди — не только дети, но и взрослые. Вот подрастешь и научишься отличать золото от мишуры.

— Мамочка, мне не хочется, чтобы Джим, Уолтер и Ди знали, какая я глупая.

— Они и не узнают. Ди вообще уехала с папой в Лоубридж, а мальчикам скажем только, что ты далеко зашла по дороге и попала в грозу. Конечно, с твоей стороны было глупо поверить Дови, но ты показала себя благородной и храброй девочкой, когда пошла к бедной Касси Томас, чтобы предложить ей то, что, как ты считала, принадлежит ей по праву. Мама тобой очень гордится.

Гроза кончилась. С неба на счастливый умытый мир смотрела луна.

«Какое счастье, что я — это я!» — подумала Нэнни и уснула.

Вечером Джильберт и Энн пришли посмотреть на спящих дочек. Диана спала, крепко сжав губы, а Нэнни улыбалась во сне. Джильберт уже узнал про басню, которую сочинила Дови Джонсон, и так сильно на нее рассердился, что той бы не поздоровилось, если бы их не разделяли добрых тридцать миль. А Энн мучила совесть.

— Мне надо было хорошенько расспросить Нэнни. Я же видела, что с ней что-то творится, но была слишком занята другими делами, которые ничего не значили по сравнению со страданиями моей девочки. Подумай, как мучилась бедняжка!

И Энн наклонилась над кроваткой, полная одновременно и раскаянием, и радостью.

— Хотела бы я знать, что их ждет в жизни, — прошептала она.

— Ну, надеюсь, обе сумеют отхватить себе такого же замечательного мужа, как и их мать, — поддразнил ее Джильберт.

— Что я слышу — Общество собирается в Ингл-сайде перемывать косточки, то бишь стегать одеяла для миссий, — сказал Джильберт. — Ну, Сьюзен, доставай свой лучший сервиз да запаси побольше мыла.

Мисс Бейкер вяло улыбнулась: где уж мужчине понять такие важные вещи! Но вообще-то ей было не до улыбок: у нее было еще далеко не все готово к приему дам из Общества.

— Горячий пирог с курицей, — бормотала она про себя, — картофельное пюре и зеленый горошек. И постелем новую кружевную скатерть. Такой в Глене не видывали. Вот рты разинут! Представляю, как позеленеет Аннабелла Клоу! А цветы вы поставите в синюю с серебром вазу, миссис доктор, голубушка?

— Да, анютины глазки с папоротниками из кленовой рощи. И принеси свою роскошную герань в гостиную, Сью, а если день будет теплый, на веранду. Как хорошо, что у нас еще так много цветов! Этим летом сад цвел как никогда. Впрочем, кажется, я это говорю каждую осень, да, Сью?

Дел предстояла уйма. Надо было решить, как рассадить дам. Миссис Миллисон ни в коем случае не должна оказаться рядом с миссис Маккрири: они уже много лет не разговаривают — с тех пор, как поссорились еще в школе. Хозяйка дома имела право пригласить кроме членов Общества несколько своих знакомых.

— Я хочу позвать миссис Бест и миссис Кемп-белл, — предупредила Энн.

На лице Сьюзен отразилось сомнение.

— Они ведь приезжие, миссис доктор, голубушка, — заметила она таким тоном, точно хотела сказать: «они ведь крокодилы».

— Мы с доктором тоже когда-то были приезжими, Сью.

— Да, но дядя доктора жил здесь с незапамятных времен. А про этих Бестов и Кемпбеллов никто ничего не знает. Впрочем, это ваш дом, миссис доктор, голубушка, и не мне вам указывать, кого приглашать, а кого нет. Только я помню, как много лет тому назад миссис Флэгг пригласила на такое собрание никому не знакомую женщину. Так та пришла в платье из фланели — решила, что для простежки одеял нечего особенно выряжаться! Миссис Кемпбелл, по крайней мере, такой ошибки не сделает. Она всегда хорошо одевается… хотя я никогда бы не заявилась в церковь в платье цвета морской волны.