Шрифт:
Когда Тихон легкой походкой шел к двери, Григорию казалось, что половицы под ним прогибаются.
Потом Григорий слышал, как Ракитин спросил в бухгалтерии у Никиты:
— Тут Настя Тимофеева должна была за комковой солью подъехать для лагеря. Не видели?
— Только что председатель подписал ей распоряжение, — ответил счетовод. — Наверно, получает в кладовой.
— Никого там нет, кладовая закрыта.
— Значит, получила уже.
— Черт возьми, я же хотел с ней в лагерь ехать! Придется догонять. Давно, говоришь, подписал Бородин ей распоряжение?
— Сказал, недавно. Коли рысцой побежишь, на полдороге догонишь, — засмеялся Никита.
— А я наперерез, через Волчью падь… А Насте круг в семь верст делать.
— Тогда догонишь, — опять сказал счетовод, но уже сухо и деловито.
Григорий хорошо знал эту глухую и жуткую Волчью падь. Почему назвали ее падью, да еще Волчьей, — неизвестно. Там были болота, меж которых вихляла одна-единственная, да и то ненадежная тропинка. Ходить по ней осмеливался только Тихон Ракитин. Бородин это тоже знал. Очевидно, Ракитин изучил падь в то время, когда скрывался в лесу вместе с партизанами Андрея Веселова. Волков же там и в помине не было. В ржавой воде плавали только жирные длинные ужи.
Ракитин давно ушел, а Григорий все сидел, все думал о Волчьей пади, представлял, где, в каком месте шагает сейчас Тихон, мысленно следовал за ним.
6
Вскоре после разговора с Ракитиным Бородин вызвал в контору нескольких колхозников и распорядился перекрыть прошлогодней соломой все тока.
— Правильно! — как ни в чем не бывало одобрил Ракитин распоряжение председателя. — Только проследи, чтоб не кое-как перекрыли их, а по-хозяйски. Я могу двух-трех животноводов выделить для помощи в подготовке токов.
— Делай свое дело получше, — обрезал Григорий. — Денник вон в лагере загадили. Вчера там был…
Ракитин ничего не ответил, потому что замечание председателя было правильным. Денник в лагере действительно надо или чистить, или устраивать в другом месте.
Через несколько дней Тихон пришел в контору и сказал Бородину:
— Готово.
— Что готово?..
— Новый денник. В другом месте устроили, навес от солнца поставили.
— Ладно, приеду сегодня к вечеру, проверю. И ты чтоб там был.
— Тогда я пошел в лагерь…
Ракитин, повернувшись, вышел из конторы.
У стола председателя стоял счетовод Никита с документами. Он должен был ехать в район за деньгами на строительство зерносушилки. Занятый своими мыслями, он не заметил, как Бородин, держа перед собой чек, который собирался подписать и заверить печатью, чуть-чуть скосил в окно глаза. Если бы он тоже посмотрел в окно, то увидел бы Тихона Ракитина, который широко шагал огородами, направляясь в лагерь для окота своим обычным путем — через Волчью падь.
Наконец Григорий подписал чек и полез в карман за печатью, которую всегда носил при себе в плоской жестяной баночке. Но вдруг передумал, встал из-за стола:
— За деньгами поедешь завтра. А сегодня… я тебе другое задание дам…
Бородин протянул незаверенный чек счетоводу. Голубоватая бумажка чуть подрагивала в его руке.
Счетовод, конечно, не знал и не мог знать, что в голове у Бородина за те несколько секунд, пока он, скосив глаза, смотрел в окно на удаляющегося Ракитина, подписывал чек и искал в кармане печать, созрел целый план. Не знал он, что Григорий за это время вспомнил многое: своего отца, Дуняшку, то время, когда темными ночами ползал в Гнилом болоте, выслеживая партизан Андрея. И то мгновение, когда на фронте Ракитин выстрелил в него…
Никита вышел из кабинета. Но Григорий крикнул ему вслед:
— Позовите мне кого-нибудь. Э-э, Туманова позовите.
И все время, пока ходили за Павлом Тумановым, Григорий сидел не шевелясь за своим столом, а в голове его гудели недавние слова Бутылкина: «Слыхал, на деревне партийцы новые объявились… Вернулись из района они, вместе с Ракитиным ездили…» И стучало, стучало в его отяжелевшей голове: «С Ракитиным, Ракитиным, Ракитиным…»
— Здравствуй, — вывел его из оцепенения голос Павла Туманова.
— Ага, пришел? Ну так. Чего же я хотел тебе… — Григорий потер широкой ладонью лоб. — Массив ржи завтра комбайнеры убирать будут. Организуй, чтоб сегодня обкосили его хорошенько литовками. Да поменьше перекуров, чтоб к вечеру управиться.
— У меня же в кузне… — начал было Туманов, но Григорий прервал его.
— Что в кузне? Я тебе эту работу как члену правления поручаю. Другому поручил бы, да нет людей. В кузне один Степка справится.
Павел удивленно пожал плечами.
— Ладно.