И что ему попросту некогда тратить на меня свое свободное время.

Не оказалось. Байрон с таким удовольствием принял мое приглашение забыть обо всем до полнолуния и хорошенько развлечься, что можно было подумать, что у него и впрямь нет никаких других дел. Приятно… Байрон вообще был исключительно милым молодым человеком. И очень хорошо знал, где в Олмуме можно весело провести время. Базарчики, цирки, аттракционы, парки, фонтаны… давненько я не отдыхала подобным образом. Собственно, с того самого момента, как попала в данный мир. Я увлекалась Байроном все больше и больше, да и он (как мне казалось) тоже не смог остаться ко мне равнодушным. Сладкое вино в уютном кабачке, поцелуи под звездами, тихий шепот в ухо, в самую сердцевину… короче, я просто потеряла голову. Губы Байрона были теплыми, настойчивыми и ласковыми до потери здравого смысла. Он никуда не торопился, соблазняя меня настойчиво и целенаправленно. Мы целовались, и Байрон… кажется, он меня немного споил. Я не могу сказать, что я потеряла голову – я все помню. Я просто давно ждала этого момента, и момент наступил. Я с любопытством рассматривала худощавое мужское тело, постепенно распуская на рубахе длинную шнуровку. Глаза Байрона стали почти черными, а в голосе перекатывались бархатно рычащие нотки. Я, не удержавшись, пробежалась пальцами по его телу снизу вверх и тихонько царапнула грудь. Байрон вздрогнул.

– Ну, все, Ристи. Ты сама этого хотела!

Конечно хотела! Неужели в этом можно было еще сомневаться? Байрон продолжал меня целовать, а его пальцы на удивление проворно справились с моим дорожным костюмом.

Когда вся верхняя одежда была на полу, а Байрон глядел из меня в моем неожиданно (после средневековой одежды-то) современном кружевном нижнем белье, в глазах его плясало такое, чего не выразишь даже самыми неприличными словами. Я первый раз в жизни видела такие огромные зрачки. В них отражалась я.

От постельной сцены с Байроном впечатлений было – море. С первого раза я, конечно, не улетела на седьмые небеса от полученного удовольствия (как это бывает в дешевых бульварных любовных романах), но только от одной мысли, что рядом со мной – любимый человек, и он – мой первый мужчина, мне уже было до умопомрачения хорошо. А Байрон еще и никак не хотел со мной расставаться. Он шептал мне на ухо всякие глупости, целовал мне ручки и убеждал меня в том, что я – буквально лучшая женщина в его жизни. Конечно, все это было враньем по крайней мере наполовину, и я прекрасно это понимала. Но все равно мне было так приятно это слушать! Часы до полнолуния пролетели практически незаметно, и мы чуть не опоздали на встречу с Олмумом.

На сей раз Байрон непременно хотел идти со мной. Однако я, понимая, что моя встреча с городом может (вполне вероятно) плохо кончится, ни в какую брать его с собой не хотела. Нет уж, раз я Источник, значит, и разбираться с опасностью должна именно я. И нечего там делать Байрону! Я, правда, пообещала ему, что если что, позову его на помощь, но разумеется, совершенно не собиралась этого делать.

Все-таки рисковать чужими жизнями ради собственного спасения я так и не научилась. Может быть, я еще слишком мало играла роль Темного Владыки? Может, со временем ко мне придет такое умение? Вполне вероятно. Однако пока я постараюсь все сделать сама.

Храм, так же, как и в прошлый раз, был темным, пустым и безмолвным. Я с трудом открыла тяжелую дверь и шагнула в его центральный зал. Лунный свет играл на статуях, отражался на паркете и создавал вокруг довольно жуткую атмосферу. Уж казалось бы – мне-то чего боятся Тьмы? Зомби меня слушаются, призраки тоже… однако обстановка меня явно нервировала. Я сама себе казалась героиней фильма ужасов. Причем именно той, которую убивают в первые же минуты. Однако деваться все равно было некуда. Нужно было идти вперед, поскольку другого пути заполучить корону я попросту не знала. Вдохнув в грудь побольше воздуха и мысленно себя пнув, я подошла к центральной статуе основателя города поближе и окликнула ее.

– Олмум!

Сначала ничего не происходило. Вообще. Я даже расслабилась и решила, что менестрель все-таки меня надул. Однако уходить так просто не хотелось и я, на всякий случай, позвала город еще пару раз. Тишина тут же разбилась хрустальным звоном, поднялся ветер, и в канделябре сами собой зажглись свечи. Памятник основателю города открыл глаза, которые тут же загорелись мертвенным зеленым светом. Если бы в этот момент я могла двинуться с места, то рванула бы из храма на всех парах. Однако панический ужас буквально приковал меня к месту, и я не могла не то что бежать – даже моргать.

– Кто меня звал? – раздался сухой, потрескивающий голос.

– Я, – пискнула я, невольно вжав голову в плечи.

– Зачем ты потревожила мой сон? – продолжила допрос статуя.

– Э-э-э… да вот спросить хотела… знаменитый артефакт в виде королевской короны у тебя хранится? – отважилась задать вопрос я.

– А если и так?

– У меня есть претендент на Черный трон. И я так думаю, что корона на его челе будет смотреться лучше, чем в твоей сокровищнице, – окончательно осмелела я.

– Претендент на корону? – удивилась статуя. – Давненько я не слышал ни о чем подобном. Ну, что ж. Сейчас я проверю, воистину ли он достоин этого артефакта.

Встань в круг.

Я огляделась, и в самом углу зала заметила небольшой темный круг, уже изрядно вытертый временем и (видимо) ногами многочисленных претендентов. Я вздохнула, но возражать не стала, встав прямо в центре темного пятна. Раздался грохот, и вокруг меня образовалась огромная пропасть. Я невольно вздрогнула. Интересно… если город не сочтет Корина достойным претендентом на корону, меня что, вниз кинут? Я с любопытством заглянула за край обрыва. Пропасть была глубокой. Очень.