– Верно, – ещё раз подтвердил товарищ Иванов. – Разрешите, я папиросу закурю…

– Ах, пожалуйста, хоть три, – любезно разрешил ныне бывший Степаныч.

Товарищ Иванов достал коробку папирос. Как это ни было странно, зажжённая спичка прыгала в его пальцах. Такого всё-таки не было никогда. А кое-какие передряги товарищ Иванов всё-таки видал на своём веку.

– Простите, – спохватился он, – позвольте вам предложить…

– Нет, спасибо, я не курю.

– Я, видите ли, товарищ… Не знаю, как вас звать, я видите ли, конечно, вообще говоря, понимаю… – Тут товарищ Иванов запнулся.

– Что же, именно, вы понимаете?…

– Да, вот, вообще… Машина. Аппарат. Я, вот, в машине, а вы, вот, эту машину хотите… с рельс спустить… взорвать, ну, вообще, чтобы к чёртовой матери.

– Совершенно верно, к чёртовой матери. Даже и без рельс.

– Так, вот, я понимаю, вы думаете, что раз я в машине, так я за машину.

– Приблизительно.

– Нет, не совсем. Даже, может быть, и не приблизительно. Я, конечно, в машине. Так что, вы думаете, – тут голос товарища Иванова приобрёл несколько несвойственную ему ярость, – если человек в тюрьме, так значит он за тюрьму?

Степаныч слегка поднял брови, но не сказал ничего.

– Сидит, вот, человек в тюрьме и уйти ему некуда. Так уж лучше быть дежурным по кухне, чем голодать просто в камере.

– Эту точку зрения разделяют всё-таки не все люди.

– Не все. Я – все. Я – как все. Куда податься? Не нужно мне ваших денег. Вот, сами посмотрите… Я ещё глоток…

– Не хватит ли? – с сомнением в голосе спросил Степаныч.

– Нет. Ах, опять, простите, может быть, вы?

– Нет, спасибо, я и не пью тоже.

Товарищ Иванов снова достал фляжку и на этот раз твёрдо констатировал, что руки у него дрожали, но это было не от водки…

– Вот, пока там что, я вам скажу. Товарищ Медведев нацеливается на заимку этого Дубина и вызовет или вызвал к себе такого Кузина, вы его, кажется, знаете.

– Да, знаю.

– Кузин у Медведева в кармане. Медведев думает обойти Бермана. Перехватить инициативу. Я ещё мало знаю. Но я честно. Можете оставить эту коробку у себя. Я честно. Надоело. Если пропадать, так уж лучше с вами.

– Почему это? – спросил Степаныч.

– Я этого ещё не знаю. Не знаю… Может быть… Если уж пропадать, так за что-нибудь…

– За что именно?

– Ну, вообще, за жизнь. За то, чтобы жить. А разве это жизнь? – В голосе товарища Иванова снова появились нотки ярости, – разве ж это жизнь, я у вас спрошу?

– Жизнь, конечно, собачья, – согласился Степаныч.

– Собачья? Вы говорите, собачья? А я вам говорю, хуже всякой собачьей жизни. Собак, тех, по крайней мере, не расстреливают. Собак, по крайней мере, врать не заставляют. Даже и у собаки своя совесть есть. А вы думаете, что у Медведева или Бермана есть хотя бы собачья совесть?

– По-видимому, решительно никакой.

– Никакой. Я, вот, в Москве в зоологическом саду бывал, там аквариум и рыбы там всякие морские. У Медведева столько же совести, как и у этих рыб.

– А вы давно это заметили? – сочувственно спросил Степаныч.

– Не знаю. Постепенно. А вот у вас совесть есть, – довольно неожиданно констатировал товарищ Иванов. – Так уж, если пропадать, так уж лучше за совесть, вот!

Человек, который перестал быть Степанычем, внимательно и пристально вглядывался в товарища Иванова. Товарищ Иванов, видимо, находился в состоянии крайнего возбуждения. Он довольно нелепо размахивал дрожащими руками, губы у него кривились и дрожали, несколько раз он зажигал уже зажженную папиросу, потом бросал, потом доставал другую, голос у него то срывался, то вдруг приобретал металлический тон безграничной ненависти. Так, как будто что-то годами и годами накопленное под прикрытием его деревянной маски, прорвало какую-то плотину. Речь его была довольно бессвязна.

– Я, конечно, понимаю, этот мой справочник, – он ткнул рукой по направлению алюминиевой коробочки. – Хвастаться нечем. Можете бросить её к чёртовой матери.

– Нет, зачем бросать, там кое-что есть…

– Ну, как хотите. А он, то есть Медведев, сейчас готов на всё. Теперь он вцепится в Дубина. Думает, что там, на заимке, этот самый центр.

– Какой центр?

– Да, говорят, какие-то там ученые. Атомы ищут.

– Говоря между нами, товарищ Иванов, никаких там “атомов” нет.

– Ну, всё равно. За Светловым будет форменная охота. Я вам, значит, буду сообщать, можете проверять, как хотите.

– Нет, представьте себе, товарищ Иванов, – совершенно спокойно сказал бывший Степаныч, – представьте себе, что я вам верю.

– В самом деле?

– В самом деле.

Товарищ Иванов как-то, как будто размяк, словно из него вынули все кости. Он опустил голову вниз и некоторое время оба собеседника сидели молча. Потом, как бы собрав все свои силы, товарищ Иванов слегка развёл руками.

– Вот, как бывает. Судьба. Вот думал, погиб окончательно. А теперь даже и вы верите.

– Почему даже и я?