Право же, жители города были подстать месту, в котором жили. Высокие не только по меркам горожан, но и караванщиков, они были к тому же еще и шире последних в плечах. Их длинные, даже может быть чрезмерно, мускулистые руки были наделены таким даром, что становилось понятно, почему единственным оружием воинов оказались притороченные к седлам скакунов луки, рядом с которыми висели и колчаны с длинными тонкими стрелами. И ни меча, ни копья. У них не было даже ножа, хотя уж его-то обычно носили все – не только воины, но вообще мужчины, достигшие возраста, дававшего право на оружие.

Их одежда была странной – широкие брюки, настолько длинные, что они скрывали ступни ног. Казалось невозможным ходить в такой одежде и не падать, всякий раз наступая на штанины. Рубахи, столь же длинные и широкие были туго перетянуты ремнем на поясе, однако же у рукавов не было манжетов и потому, ничем не сдерживаемые, они падали на кисти рук, закрывая их по самые кончики пальцев.

Эта одежда была сшита искуснейшими из портных из дорогих шелков, покрытых потрясающими рисунками – вышивками. Золотые пуговицы, золотые пряжки и булавки, дорогой наряд. В таком было бы не стыдно ходить богатейшему из городских купцов.

Но он совсем не подходил для воинов, движения которых должны были быть быстры и резки…

И, все же… Эта одежда, вообще весь вид горожан – гордых и решительных, убеждал скорее всяких слов: оазису действительно нечего бояться. С ним ничего не может случиться. Потому что если бы могло, то уже давно б произошло.

Караванщики смотрели на горожан с нескрываемой завистью.

"Должно быть, так выглядели, чувствовали себя, были легендарные предки – современники царя Гамеша, спутника бога и Хранителя земли!" Дозорные восхищались силой и ловкостью чужаков, торговцы – их богатством. При этом последние лихорадочно размышляли над тем чем бы они могли заинтересовать местных покупателей, которые, судя по всему, должны были быть столь же щедры, как требовательны и разборчивы. Рабы мечтали остаться в этом городе навсегда, не представляя себе лучшего места на свете, и прикидывали свои шансы, глядя друг на друга глазами, видевшими вокруг себя лишь конкурентов. Что же касается женщин, то их горожане просто очаровали. И старые, и совсем молодые, они забыли о своих семьях – детях, мужьях, и, застыв неподвижными ледяными изваяниями, ждали, казалось, лишь чтобы на них обратили внимание, и, может быть, даже чего-то большего…

О, эти мужчины действительно были достойны восхищенных вздохов и завистливых взглядов. Небожители наделили их той неповторимой красотой, которая не только завораживала взгляды, не позволяя глазам не то что отвернуться, или хотя бы моргнуть, но проникала в самую душу, заставляя ее любоваться собой, подчиняя…

Высокие, мощные, широкоплечие, скуластые и большеглазые, у каждого из них были какие-то свои особенные черты, но это не имело значения. Ведь на них смотрели караванщицы, которые знали, что в том суровом мире, в котором им приходилось жить, главное в мужчине – сила. Сила и уверенность. А стражи просто источали их, как огненная лампа тепло и свет.

– Странники, – промолвил один из стражей, но у слушавших его было такое чувство, что ему вторит все вокруг – и остальные горожане, и деревья, и ветер, и трава под ногами, и даже сами небо и земля. Этот голос заставил людей, оставив перешептывание, обратить все свое внимание на говорившего, ожидая, что будет дальше. – Мы приветствуем вас в Курунфе.

Караванщики глубоко вздохнули. Губы растянулись в улыбках, головы одобрительно закивали. Только что их удостоили большой чести – назвали имя города. И никто не обратил внимания на то, что было в этом имени что-то такое… с одной стороны – величественное, с другой – пугающее. Лишь в голове Евсея шевельнулась было мысль:

"Курунф… Курунф… Где-то я уже слышал это название…" Но он не смог сразу же вспомнить, а потом… Потом забыл, что именно собирался отыскать в ночи своей памяти…

"А, не важно все это!"-небрежно махнул он рукой. Его куда больше интересовало настоящее.

"Воистину, оно достойно того, чтобы думать лишь о нем и ни о чем другом, не забивая себе голову всякими там воспоминаниями, и вообще…" Тем временем Атен подошел к старшему среди стражей.

– Да будут долгими ваши дни и дни вашего Хранителя…

– Спасибо на добром слове, – улыбнулся тот.

– Вы собираетесь остановиться здесь или изберете для стоянки больше подходящую для этой цели главную площадь города?

– Как вы решите… – пожал плечами торговец. Он не привык к подобным вопросам, когда за торговцам почти никогда не давалось право выбора. – Мы тут только гости…

– Вот именно. А хорошие хозяева всегда строго чтут закон гостеприимства.

– Закон гостеприимства? – он никогда не слышал ни о чем подобном. – Странно…

Ваш город на караванной тропе…

– И не должен отличаться от множества других, которые вы встречали на своем пути и которые не особенно страдали от отсутствия внимания? Ты это хотел сказать? Все так, торговец. Так и не так.

– Если ты не хочешь говорить… Если это тайна города…

– Нет, почему же? Никакой тайны тут нет… – он уже собирался начать рассказ, но, бросив взгляд вокруг и встретив множество внимательных глаз, качнул головой. – Я только воин. Не все хорошо знаю, в чем-то могу ошибиться, что-то ненароком напутать, да и не мастак я рассказывать. А эта история слишком важна, чтобы относиться к ней столь пренебрежительно. Подождите немного и, уверен, вам с радостью обо всем расскажут служители.