Я снова обернулся к бандиту.

— Я это чего, — сказал Оштон торопливо, — эти шары, я смотрю, как бы не золотые.

— Золотые, должно быть, — отозвался я, — медные он не стал бы ставить, значит, либо серебряные, либо золотые. Но раз желтые — значит, золотые.

— Ну так я чего решил, — продолжал бандит еще более обрадованно, — я, вишь ты, вроде как помог тебе, жизнь, можно сказать, спас. Так я думаю, что если я эти два шара заберу, так мы и в расчете будем, так ведь? Разве не по справедливости?

— А скажи мне, милейший, — я усмехнулся, — а с чего ты мне все-таки помочь решил? Ты же вроде уже не собирался? А?

Оштон осклабился:

— Жить-то я не меньше твоего хочу, да ведь закавыка такая — как мне знать, кто из вас правду говорит? Ну, я его на понт и взял. А как он сказал, что он, мол, меня не забудет, вошь озерная, так я сразу все и понял… Хотя, ежели б он и что другое сказал, я бы все равно тебе помог, почуял я, вишь ты, что за тобой правда. Ну, так я беру шары-то?

— А… — начал я, но мое внимание привлек тихий стон, и я быстро закончил, отворачиваясь: — Бери, бери оба и вали отсюда, сюда скоро светляков слетится, как мух на сам знаешь что…

— Благодарствую, — отозвался Оштон, — окажешься в Джубане, спроси Костяную Руку. Нужда будет — помогу. Ну, Гор в помощь.

Я машинально кивнул, не слушая, потому что Ирси открыла глаза, посмотрела на меня вполне осмысленным взглядом и улыбнулась.

— Малек, — сказала она и зевнула, — какой хороший сон, давно я тебя не видела.

Я улыбался и с удовольствием ее разглядывал, сдается мне, нескоро представится следующий такой случай — надо пользоваться этим.

— Ты изменилась, — сказал я, — повзрослела, похорошела. Такая красивая стала, просто глаз не отвести.

Она потянулась.

— Ты тоже изменился, — хихикнула, — раньше ты бы полдня мялся, прежде чем такое сказать… Холодно мне что-то, — зевнула, лязгнула зубами и с подозрением уставилась на меня. — А это точно сон?

Я засмеялся. От всей души, легко и радостно, как не смеялся, пожалуй, уже лет пять. И чувствовал, как медленно сползает с души невыносимо тяжелый груз.

— Я очень надеюсь, что это не сон, — сказал я, продолжая улыбаться, — и знаешь, у меня есть для этого некоторые основания.

Ирси нахмурилась, быстро села и прикрылась руками.

— Это и вправду ты? А где Урс Ахма? И почему я в таком виде? И где мы вообще? Дай куртку!

Я усмехнулся, накинул ей на плечи куртку и ответил:

— По порядку. Это и вправду я. Урс Ахма — вон стоит. — Я махнул рукой в направлении белой фигуры. — Почему ты в таком виде — не знаю, но полагаю, что Урсаю так было удобнее, а может, ему было не чуждо чувство прекрасного. Где мы вообще — не знаю, но думаю, что где-то в пределах Амара.

Ирси завернулась в куртку и помотала головой.

— Все кружится, — пожаловалась она, — а кайнам на меня кто надел? Тоже Урс Ахма?

— Чего… надел? — осторожно спросил я.

— Кайнам… это… — Ирси помялась, — одеждой и не назовешь… эти, ну ты же видел. — Она провела рукой по куртке от груди вниз, к животу.

— А… — сказал я, — прости, но оно, по-моему, на тебе растет.

— Чего? — Она уставилась на меня, хлопая глазами, потом распахнула куртку и уставилась на собственную грудь. Потрогала пальцем. — Круто, — сказала она спустя некоторое время, — Шихар меня задери, как круто. Гастен бы от восторга описался. Или наоборот, даже не знаю.

Запахнула куртку, посмотрела на меня со странным выражением лица.

— Да ты не расстраивайся, оно сильно не заметно, а по мне — так даже красиво.

— И ты туда же, — сказала она со вздохом. — Глаза б мои его не видели. Кайнам — это… короче, в Мекампе это надевают для танца… для некоторых танцев… и для того, что за ним последует… если последует. Некоторых возбуждает. Иногда.

— Прости, — сказал я, погладив ее по щеке. Она прильнула к моей ладони, вздохнула.

— У тебя штаны запасные есть?

— Нет, — честно ответил я, — есть подштанники, могу дать. Тепло же, не простудишься. Штаны я, извини, пока бы при себе оставил.

Она засмеялась:

— Гор всемилостивый, ну и видок у меня будет.

— Это точно.

Я поднялся, быстро разделся, натянул на голое тело штаны, подобрал подштанники и протянул их Ирси. Она смотрела на меня круглыми глазами и молчала.

— Чего? — спросил я. — Что-то не так? Чего-то не хватает или, наоборот, в избытке?

Она сглотнула и протянула руку за одеждой: