Решение было принято почти мгновенно: уже через три часа фрегат «Жемчужный» сорвался с орбиты Каменца и полным ходом ушел вслед за «Гинденбургом». На борту фрегата кроме сотрудников СГБ и представителя Интерпола был сотрудник посольства Европейского Союза. МИД сработал очень быстро, послы заинтересованных держав были введены в курс дела самим Бронибоем Зубко, возражений у них не последовало. Только европеец потребовал сначала прямо на лайнере взять у подозреваемого анализ ДНК, и только если это на самом деле окажется Зимин, арестовывать. Это требование не выходило за рамки нормальной полицейской практики. Зубко прекрасно понимал, что господин Шредингер не может дать добро на арест гражданина своей страны без веских оснований, предъявляемых через суд. Но если окажется, что человек не тот за кого себя выдает, тогда ни каких претензий у посольства нет. По всем расчетам «Жемчужный» должен догнать «Гинденбурга» еще в пространстве Руссколани.

Над головой нависала плотная облачная пелена. Кругом царил вечный сумрак. Славомир привычным движением переключил аккумуляторы на поясе бронескафандра, вытащил из разъема подсевший и вставил на его место новый. На все ушло несколько секунд, еще десять секунд на проверку работы скафандра и уровня заряда нового аккумулятора. На Рионе и подобных безжизненных планетах все это быстро въедается в кровь, на уровне рефлексов. Если хочешь жить, надо следить за состоянием своего бронескафандра и ни когда не оставаться с разряженными батареями, или пустыми кислородными балонами.

На улице 80 градусов по Цельсию, в воздухе углекислый газ, азот и ни капли кислорода. Бронескафандр защищает своего владельца от перепадов температуры, давления до 100 атмосфер, регенерирует воздух, очищает и возвращает в питьевой баллончик всю выделившуюся из тела жидкость, даже защищает от пуль и осколков. Обеспечивает устойчивую радиосвязь в радиусе 500 километров и дает разговаривать с окружающими, при наличии атмосферы естественно. Кроме того, встроенный комп-модуль коорининирует работу сервоприводов, что позволяет тратить минимум усилий на управление скафандром, выполняет функции карты, блока памяти и персонального узла связи. Практически бронескафандр, это вторая биосфера на одного человека. А сервомоторы экзомускулатуры позволяют не чувствовать вес 300 килограммов брони и дают немыслимую силу и выносливость. Маленькое компактное чудо технической мысли. Универсальный и очень подвижный планетоход на одного человека, то без чего нельзя нормально функционировать на чужих планетах.

Славомир еще раз придирчиво осмотрел свое снаряжение, забросил отработанный аккумулятор в контейнер и направился к люку. Кроме него в пассажирском отсеке «Медузы» ни кого не было, все были заняты делом. Спрыгнув на землю Славомир направился к беседовавшим прямо посреди древней каменной площадки Сибирцеву и Генералову.

— Вот и Славомир! Что ни будь, нашел? — раздался в динамиках бодрый голос Всеслава Бравлиновича.

— Нет. Ходил батарею сменить, — отозвался Прилуков, приближаясь к СГБшникам.

— А жаль, — вздохнул Бравлин, — похоже, предшественники ни чего нам интересного здесь не оставили. Только голый камень, — после этих слов он всем корпусом повернулся в сторону песчаной дюны закрывавшей своим телом половину площадки. Дюжина солдат и инженеров геослужбы с помощью землеройной техники яростно вгрызались в дюну, очищая артефакт от песка. Размеры артефакта уже были определены приборами: 500 метров в ширину и почти два километра в длину. Сложена площадка была из монолитных плит в полтора-два метра толщиной, склеенных между собой похожим на полимерцемент веществом. Площадка не была ровной, края плавно загибались вниз, образуя подобие панциря черепахи.

Естественно весть о находке уже облетела всю планету. Ученые были в восторге, — все предварительные расчеты давали артефакту не менее 500 лет. Получалось, что его оставила неизвестная космическая раса. Прилетевший одним из первых астроархеолог профессор Тихомиров, совершенно случайно попавший в научную группу, чуть ли не голыми руками ощупывал древние камни. Планетологи подтверждали, для образования слоя песка более тридцати метров толщиной над половиной площадки требовалось несколько столетий. Исследователи привезли с собой целых три бота оборудования. Все надеялись найти на самой площадке или рядом материальные следы предшественников, но пока ни чего не нашли.

Не смотря на всеобщий ажиотаж, Славомир был недоволен. Он чувствовал, что это не то. Сибирцев и Генералов разделяли это мнение.

— Что там внизу? — при этих словах Всеслав топнул ногой.

— Слежавшийся песок, — отозвался Бравлин, — и каменные сваи до скального основания. Вибродетекторы не обнаружили ни чего интересного, ни уплотнений, ни пустот.

— А ниже?

— Думаешь разобрать эту мостовую?

— Пока не знаю. Каменная площадка, неизвестно зачем и кем положенная. Может это просто крыша бункера?

— Это космодром, — вмешался в разговор Славомир Прилуков.

— Космодром?! — повернулись к нему оба собеседника.

— Да, космодром, — повторил Славомир. — Видите, вытянутая ровная площадка, прочный настил. Даже в двух местах следы оплавлений. Видимо стартовали на ионной тяге, либо у них что-то взорвалось.

— Я думал, это с тяжелыми плазмоганами шалили, — хмыкнул Генералов.

— Но зачем космодрому такие толстые плиты? — недоверчиво поинтересовался Сибирцев, — на глазок до тысячи тонн выдержат.