Когда Джосан вошел в комнату, все заговорщики выстроились в две линии лицом к претенденту на трон в порядке превосходства. Один за одним они преклоняли колени, выражая почтение потомку Константина.

— Милорд, принц, — шептали одни, в то время как другие обращались к нему «ваше величество», будто он уже взошел на трон.

Ученого тошнило от этого фарса, но он заставил себя улыбаться. Наконец он дошел до импровизированного трона и уселся на него. Только после этого конспираторы поднялись и разошлись по местам.

Джосан окинул комнату взглядом. Все, кого он встречал в доме дамы Аканты, собрались в комнате, за исключением леди Исобель и Сальвадора-старшего. Заметил монах и новые лица. Это доказывало, что план собрать всех в одном месте — очень удачная идея.

Он подождал мгновение, удивляясь, почему Фаррис и его люди до сих пор не ворвались в комнату, чтобы арестовать всех. Чего они ждут?

— Я вызвал сегодня вас, чтобы вы услышали мою волю, и чтобы я выяснил, кто действительно предан мне, — начал он, стараясь выиграть время. — Флавиан заплатил за преступления жизнью. Я думал, что его судьба заставит вас сделать паузу, но, кажется, ненависть к Нериссе и жадность перевесили способность ясно мыслить.

Ренато нахмурился, а остальные нервно засмеялись.

— Годы ссылки изменили меня, — продолжил монах. — Я узнал много вещей, включая понимание, что значит стоить чьего-то уважения. У принца должно быть больше качеств, чем родство с императорами. Он обязан иметь смелость и честь, если хочет вести за собой людей.

При этих словах многие закивали. Взгляд дамы Аканты остановился на нем с намеренно восхищенным вниманием, но Джосан знал, что это всего лишь маска. Ей и многим другим все равно, что скажет Люций, он — игрушка в их руках, которой пока не наигрались.

Эти люди называют себя патриотами, но на самом деле они фанатики и лживые оппортунисты, которых не интересует народ Икарии. В данный момент Джосан ненавидел их всех.

Он услышал шум, раздался крик. Сидящие у двери повернули головы к выходу, прислушиваясь.

— Я нашел собственную честь. Жаль, что вы не можете сказать того же о себе.

Как только ученый закончил речь, дверь распахнулась, и на пороге появился управляющий:

— Хозяин, нас предали, — прохрипел он, прежде чем упасть на колени. Даже со своего места Джосан видел, как кровь хлестала из живота, который несчастный прикрывал рукой.

Послышались громкие возгласы, заговорщики повскакали с мест. Слишком поздно. Фаррис перешагнул через тело слуги, держа перед собой окровавленный меч. Позади стоял отряд солдат, которые быстро рассредоточились по комнате.

— Ты предал нас! — воскликнул Бенедикт, выхватил кинжал и бросился к принцу.

Джосан сидел в кресле, не двигаясь и не предпринимая попыток защититься. Но Бенедикту не удалось приблизиться, кто-то сзади подрезал его.

Жаль. Быстрая смерть пришлась бы как нельзя кстати.

Монах наблюдал, как стражники арестовывают конспираторов, заламывая им руки за спину, чтобы никто не принял яд. Двое успели выхватить шпаги, но их быстро разоружили.

Наконец все закончилось. Фаррис приблизился к креслу, где восседал Джосан, и поклонился ему.

— Императрица Нерисса благодарит за столь щедрый дар, — заявил он достаточно громко, чтобы все пленники услышали.

— Для меня честь служить правительнице, — громко ответил монах.

Последняя сцена предназначалась для того, чтобы задушить последние ростки преданности, которые заговорщики еще могли испытывать по отношению к Люцию. Ненависть к нему развяжет языки и, возможно, заставит бунтовщиков более тесно сотрудничать с палачами Нериссы.

Фаррис стоял за спиной Джосана, пока солдаты выводили конспираторов. В конце концов в комнате остались Фаррис, монах и двое стражников.

— Принц Люций, пора. Вам нужна помощь? — спросил телохранитель.

Джосан встал, довольный, что ноги не дрожат. Он невозмутимо стоял, пока Фаррис стягивал с него чертову мантию, оставив ежиться в тунике. Ему связали руки и накинули на плечи плащ, на голову натянули капюшон, чтобы скрыть черты лица. Телохранители подхватили его под локти и повели к карете, ожидавшей у крыльца. Они помогли ему взобраться внутрь, поскольку с завязанными руками неудобно подниматься по ступеням. Наконец Люция усадили между стражниками, а Фаррис устроился напротив.

С вывернутыми кистями Джосану пришлось ютиться на краешке сиденья, неудобно наклонившись вперед, но такое положение по крайней мере позволяло держать голову опущенной. Не было никакого желания встречаться с глазами Фарриса, Джосан боялся того, что мог прочитать в его взгляде. Жаль, что ужас заставил сердце биться так стремительно и леденить внутренности. Но он не станет стыдиться себя и этого тела.

Джосан снова подумал о быстрой смерти. Монах выполнил часть своей сделки, но Нерисса обещала ему правосудие, а не сострадание. Нужно еще заплатить за восстание шестилетней давности, за всех тех, кто погиб при ошибочной попытке возвести Люция на трон.