Глисс отличался высоким ростом, широкой грудной клеткой, но худыми ногами и бедрами. Он с головы до ног был упакован в непромокаемый комбинезон, ботинки и кепку. Все незащищенные участки кожи, включая лицо, были густо намазаны жиром. Глисс добавил к своему костюму очки и затычки в нос и опустился на четвереньки. Глубоко вздохнув несколько раз, он рванулся в сточную трубу, словно удирающий таракан. Следом за ним потянулась веревка. Пару минут из трубы доносились глухие удары, потом все стихло.

— Тяните, — скомандовал Грист, и двое рабочих при помощи веревки вытащили Глисса из трубы.

Он тяжело дышал, руки и губы покрылись волдырями. Глисс шлепнулся на землю и сплюнул кровавую слюну.

— Ну как, Глисс, все в порядке? — спросил Грист через несколько минут.

Гримаса ужаса исказила лицо рабочего, потом он судорожно кивнул. Ниш продолжил свой путь. Есть на свете места пострашнее, чем передовая.

Пора возвращаться. Воздух был настолько насыщен испарениями отходов, что Ниш вспомнил о затычках для носа, используемых Глиссом. Наконец он свернул на дорогу, ведущую к главным воротам; заходить внутрь пока не хотелось. Вместо этого он прошел вдоль края оврага, где выветренный склон плавно спускался в ущелье. Немного дальше склон переходил в отвесный обрыв.

Ниш почувствовал слабость и присел, запрокинув голову и разглядывая низкое свинцово-темное небо. Воздух здесь был чистым и нестерпимо холодным. Похоже, скоро пойдет снег. Как же он ненавидит этот завод! Это самое отвратительное место из всех, где ему доводилось бывать. Даже окрестности были мертвы из-за бесконечного сброса отходов, а река превратилась в отравленную помойку. Более того, здесь был самый ужасный климат на всем Сантенаре, и скверная погода держалась все триста девяносто шесть дней в году. Ниш рассеянно подобрал продолговатый камешек, подбросил его в руке, а потом метнул с обрыва.

— А-а-а! — раздался крик снизу.

Ниш опустил глаза и увидел крупного мужчину, сердито потирающего абсолютно лысый череп. Это был Эйрин Мосс. Местный дурачок пополнял свои запасы, собирая лишайник, свисающий с ветхого сооружения из шестов и прутьев в верхней части ущелья. Это растение использовалось для перевязок, и за долгие годы военных действий почти все естественные запасы его уже были исчерпаны. Лишайник обычно рос на верхушках деревьев в прибрежной части, где постоянные ветры поддерживали необходимую влажность воздуха. Вокруг завода все деревья давно были сожжены в печах, однако Мосс нашел способ заменить ветки деревянными сооружениями.

Присутствие сернистых газов в воздухе способствовало хорошему качеству лишайников и мхов, но росли они так медленно, что ни один человек не смог бы существовать на вырученные от продажи деньги, даже если учесть обширные плантации, устроенные в ущелье. Однако Мосс приспособился. За неимением лучшего он мог питаться древесными личинками и жуками, а каждый раз, продав лишайник, покупал себе флягу самогона и право целый час подглядывать в щель, имевшуюся в стене купальни.

Уже целый месяц Мосс не продавал лишайник, и, кроме того, кто-то заклеил смолой дырку в стене купальни; так что сегодня Мосс был не в лучшем настроении и жаждал на ком-нибудь выместить свои неудачи. Завидев Ниша, он испустил устрашающий рев и стал карабкаться вверх по склону.

— Это не я! — инстинктивно соврал Ниш.

— Я убью тебя и съем твои мозги, — закричал Мосс, швыряя камень. — Да это же малыш Ниш, бездельник и лодырь! Хочешь получить еще одну порку, Ниш-Наш? Я исполосую твой зад…

Ниш помчался по тропинке к обрыву, укрылся за валуном и осторожно оглянулся — его преследователь, пыхтя и отдуваясь, уже вскарабкался наверх. Мосс осмотрелся вокруг, выругался и потрусил к валунам, грузно переваливаясь с ноги на ногу. Потом остановился, отдышался и неуверенно повернул обратно, бормоча на ходу угрозы и проклятия.

— Старый дурак! — пробормотал Ниш, как только его голова скрылась из виду.

Ему пришлось передохнуть несколько минут, слабость от сильной потери крови еще давала о себе знать. Ниш прислонился к припорошенному снегом валуну и тут же увидел, как в нескольких сотнях метров от него на краю обрыва появилась человеческая фигура. Ветер растрепал золотистые волосы, и Ниш узнал Иризис. Он совсем было решил побыстрее убраться, невзирая на опасность встречи с Моссом, но передумал. Странно, что Иризис стоит так близко к обрыву и смотрит вниз. Неужели она не сознает, что край может обвалиться в любой момент? Что, если она поскользнется?

Конечно, она все понимает! Она намеренно бросает вызов, надеясь, что ненадежная тропа ее удержит. Или сбросит вниз!

Иризис неподвижно замерла, потом слегка нагнулась, и у Ниша замерло сердце. Она явно собирается прыгнуть вниз!

Тогда Ниш побежал. Он не мог даже представить себе такую ужасную вещь. Ее прекрасное тело, ее милое личико разобьются о камни. Он не мог представить себе храбрую, отважную Иризис мертвой и обезображенной. И даже обманщице и мошеннице, возможно убийце, Ниш не мог пожелать такого конца. Этого нельзя допустит»!