О человеке в желтой рубашке с закатанными рукавами я ничего не знаю. Само собой, выдан международный ордер на твой арест, иначе и быть не могло, но меня несколько удивляет, что ты в такой чести у французской полиции и она даже прибегает к методам секретных служб. Больше мне прибавить нечего.

Дата: Суббота 5 июня 14.18

От кого: angelo@nirvana.it

Кому: miogiudice@nirvana.it

Тема:

Сегодня утром в четверть девятого телефон у меня в комнате зазвонил. Впервые за столько недель.

Я поднял трубку и услышал голос месье Армана.

— Не спускайся, — сказал он, — я поднимусь сам.

Опять же, впервые он обратился ко мне на ты. Минуту спустя он стучался в дверь. Я открыл. Они вошли с Элоди.

— Тебе нужно уходить, — сказал мне Арман, — немедленно.

— Что случилось?

— В восемь, только я успел открыться, в бар зашли двое, обоим лет около сорока пяти. Спросили, проживает ли в гостинице Лука Барберис, он, дескать, их приятель. Я ответил, что никакого Луки Барбериса среди постояльцев нет и вообще я никого с таким именем не знаю. Ведь твоя фамилия, насколько мне известно, Бернаскони. «Значит, ошиблись», — отвечают они и уходят.

— Говорили с итальянским акцентом?

— Нет, безо всякого акцента.

Я взглянул на него, и он, видимо, понял, о чем я хотел, но не решался спросить.

— При моем ремесле я полицейских перевидал, любых мастей. Полиция нравов, судебные исполнители, даже из отдела по борьбе с терроризмом. Глаз у меня наметан. По-моему, это не легавые. Это хуже.

Я не знал, что говорить, что делать. И опять на него взглянул.

— Не нужно ничего объяснять. Так лучше для всех. Главное, уезжай сейчас. Элоди тебе поможет.

Элоди заговорила:

— В глубине двора увидишь низкое строение. Это гараж. К стене я уже приставила лестницу. Влезай на крышу и пройди в конец, там люк, а внутри люка — лесенка. Спустишься по ней и попадешь в гараж, а я буду там ждать в папиной машине, «рено эспас». Только придется залезть в багажник. Хозяин гаража сто лет нас знает, он уже перестал обращать внимание на наши выходки.

И улыбнулась, чтобы разрядить атмосферу, но было видно, что она нервничает.

— А дальше? — спросил я.

— Отвезу тебя на вокзал в один городок километров за тридцать отсюда. Потом будешь думать сам. Давай скорей.

Они ушли. Я остался стоять как столб, не зная, на что решиться.

Подумал, а не забрать ли мотоцикл, но потом сказал себе — правильно, сяду на поезд: безопасней, меньше привлекаешь внимания. Возможно, однажды, когда хозяин гаража сообщит в полицию номер брошенного мотоцикла, вы, господин судья, узнаете, где я скрывался сразу после убийства, но тогда будет поздно, поздно для всего.

Взял с полу в гардеробе большую сумку, которую купил, чтоб перенести все вещи из притороченных к мотоциклу кофров. Набил в нее вещи, потом вытащил из старого компьютера жесткий диск, взял и его, а новый компьютер уже ждал в предназначенном для него рюкзачке.

Я был готов. Готов бежать дальше.

В последний раз я выглянул в окно и на мгновение встретился глазами со старым судьей, смотревшим в мою сторону, всего на мгновение, потом его сморщенное лицо скрылось за занавеской.

Я сбежал по ступенькам вниз и пошел по коридору, ведущему во двор. Арман с женой ждали меня у дверей.

— Спасибо, спасибо за все.

Арман стиснул мне руку. Крепко, доверительно. Затем подал мне конверт.

— После откроешь, — сказал он, — теперь ступай!

Я следовал инструкциям Элоди, и через двадцать минут мы были уже за городом.

Элоди съехала на обочину и остановилась.

— Теперь можешь вернуться к нам, — пошутила она, открывая багажник.

Я немного походил, растирая ушибленные места, хотя на самом деле путешествие оказалось не таким уж страшным. Элоди не забыла постелить в багажник одеяло и положить пару подушек: можно было подумать, что она всю жизнь только и делала, что перевозила беглецов.

Я сел в машину рядом с ней, и мы поехали дальше. Обернувшись посмотреть, не следят ли за нами, я заметил на заднем сиденье белую клетку с ручкой: внутри сидел Кандид, притихший и напуганный.

— Я подумала, ты захочешь с ним проститься, — сказала она.

— Правильно.

Я обернулся снова и, изогнувшись, сумел схватить Кандида за шкирку и перетащить к себе. Он замер у меня на коленках, как тогда, когда я гладил его, только что вытащив из мусорного бака.

Элоди растроганно смотрела на нас: