Шрифт:
Они условились, что вскоре Александр Гаврилович снова побывает у Семёна Егоровича и тогда скажет, какой конкретно помощи ждёт от него. Если же до этой встречи произойдёт что-либо важное, неотложное, то Семён Егорович может воспользоваться старым тайничком на Елагином острове.
— Там всё спокойно, — собираясь уходить, сказал Александр Гаврилович. — Дом ваш цел, лодки — тоже, и причал на месте… Ну, а за сим — разрешите откланяться! — Он многообещающе улыбнулся и добавил: — Елагинский вельможа!..
В приплывшей к берегу бочке была смола. Она могла пригодиться в хозяйстве. Только поэтому Семён Егорович смилостивился над Яшей — всего раз пять стеганул его верёвкой перед обедом, да и то больше по рукам.
МОЖЖЕВЕЛЬНИК — КУСТ ПОЛЕЗНЫЙ
Бугасов и не подозревал, что попал под надзор двух пар острых глаз. Наблюдать за ним было нетрудно. Из окон дома Дороховых хорошо видна калитка с железным кольцом. А с чердака, на котором мальчишки решили ночевать до морозов, виднелось и крыльцо дома Бугасова.
Удивлялись братья: к нему часто заходили деревенские мужики, а он ещё ни разу не вышел за калитку. Но однажды к вечеру Бугасов с лопатой, мешком и широкой доской захромал в сторону холма.
— Сейчас мы его накроем! — сказал Федька.
Наскоро одевшись, они выскочили на улицу.
Пробегая мимо знакомого забора, братья увидели на калитке большой амбарный замок. Бугасов был уже далеко. Его зимняя шапка мелькала в кустарнике на склоне холма. Пока ребята добирались до этого кустарника, Бугасов скрылся в лесу.
— Хромой, а прыткий! — прошептал Карпуха.
— Догоним! — ответил Федька.
Под ногами зашуршали опавшие листья. Идти пришлось медленно, чтобы не шуметь. Мальчишки долго бродили меж деревьев, пока не услышали скрежет лопаты о камни. Бугасов копал яму.
Братья залегли в кустах и, затаив дыхание, ждали, что он достанет из земли. Ведь недаром с собой у него мешок! А он копал и копал, и не яму, а ров вокруг густого куста можжевельника.
— Место плохо приметил! — догадался Карпуха. — Забыл где…
Федька не ответил, лишь строго взглянул на брата.
Когда ровик стал довольно глубоким, Бугасов отложил лопату, взял доску и подсунул её под корни можжевельника. Куст качнулся, двинулся кверху и с комом земли целиком вышел из ямы. Бугасов спихнул его с доски корнями в мешок и присел отдохнуть.
Ребята лежали в кустах и уже без особого интереса следили за тем, как он сворачивает махорочную самокрутку.
Послышалось шуршанье листьев, и к Бугасову подошёл один из деревенских мужиков. Они поздоровались.
— Можжевел промышляешь?
— Можжевел — куст полезный, — ответил Бугасов. — Хочу у себя посадить. Люблю, чтобы всячина во дворе росла.
— Люди о хлебе, а ты…
— О хлебе пусть Советы пекутся!
— Да уж напеклись — дальше ехать некуда! Тупик!
— Найдётся дорожка! — хрипло сказал Бугасов. — На развёрстке и заградиловке никакая власть долго не устоит. Спяхнут!
Он выговорил эти слова с такой злобой, что мальчишкам стало страшно. Федька потянул Карпуху за рукав. Они потихоньку вылезли из кустов, отползли шагов на двадцать, вскочили и — бежать, пока лес не остался позади.
— Вот это вражи-ина! — всё ещё шёпотом произнёс Карпуха. — И чего он так на Советскую власть взъелся? Хуже, что ли, стало?
— Дурак! — буркнул Федька.
Карпуха не рассердился. Ему очень хотелось разобраться во всём, и он спросил:
— Ты… царя помнишь?
— Ещё как! — усмехнулся Федька. — Вместе за грибами ходили.
Вот теперь Карпуха обиделся.
— Иди ты!.. Ему — серьёзно, а он…
— А ты не спрашивай по-глупому! — ответил Федька. — Откуда мне царя помнить?.. Жрать было нечего — это помню… Помню ещё, как отца в кровь били… Сапогами!
— За что?
— Не знаю…
— Ничего ты не знаешь!
— Что надо — знаю!
— А что надо?
— Знаю, что я за Советы! А ты?
— За кого же ещё!
— Вот и всё! Больше ничего и знать не надо! А кто против — враг!.. Завтра катанем в Ораниенбаум — расскажем дяде Васе!
— Может, вперёд отцу или мамке?
— Нельзя! Они тогда не пустят — сами захотят съездить!
Довод был убедительный, и Карпуха согласился с Федькой.
Прежде чем идти домой, братья побывали на берегу залива. Садилось осеннее солнце. Вода казалась бронзовой. Камень отбрасывал длинную тень. На его верхушке сидели Гриша и Яша. Нравилось им это уединённое место.