— Кит. Это вполне разумно.

— Помолчи. — Он приложил тыльную сторону ладони к ее губам; кончики его пальцев легко их коснулись, а Кит продолжал говорить: — Мне страшно, вот и все. Я хотел тебе об этом сказать. Мне с трудом удается сохранять спокойствие. И вести себя прилично, когда речь идет о Дейви Лоу, мне сейчас просто не по силам.

Он убрал руку от ее губ, но Стелла все еще ощущала призрачное прикосновение его пальцев.

— И если мы еще раз вернемся к обсуждению этой проблемы, то я бы не хотел, чтобы это происходило в тот день, когда любой из нас может умереть еще до заката. Видит ли камень здесь какую-то опасность для нас?

— Нет.

Живой камень лежал в ее рюкзаке за сиденьем. Он чувствовал себя хорошо, как кошка возле теплого камина, и наблюдал за окружающим миром с той же мудростью новорожденного, которую она впервые ощутила возле водопада Инглборо. От камня исходило спокойствие, которое помогало ей справляться со страхом.

— Здесь ему лучше, чем в лаборатории Дейви Лоу.

На лице у Кита появилась довольная улыбка.

— У камня хороший вкус. Он мне нравится все больше. Мы едем в черно-белый дом в стиле Тюдоров, стоящий в сотне ярдов после поворота?

Она узнала интонации.

— Вполне возможно, — осторожно ответила Стелла.

— В таком случае ты можешь заглянуть в дыру в изгороди. Мне кажется, я знаю, откуда доносится музыка.

— Это не музыка, а крики тысяч кошек, которым кто-то наступил на хвост.

Стелла наклонилась направо, чтобы взглянуть туда, куда смотрел Кит.

Там, на полях, раскинувшихся вокруг черно-белого дома, шел поп-фестиваль, повсюду были расставлены палатки и шатры, прямо на поле стояли машины. На деревянных помостах под навесами играли оркестры. Еще немного, и появятся миражи, как часто бывает, когда собирается столько народу и в воздухе висит ужасный шум.

Стелла осторожно приоткрыла дверцу и тут же захлопнула ее, чтобы защититься от чудовищной волны шума.

— Кит?..

Кит осторожно приложил руки к ее ушам и сквозь свои пальцы сказал:

— Я бы мог отправиться на разведку, но боюсь, что мне далеко не уйти без посторонней помощи. Ты можешь сходить одна, но если мы поцелуемся и помиримся, то ты захочешь, чтобы я тебя сопровождал. — Он наклонился и поцеловал ее в щеку. — Кстати, я говорил, что люблю тебя?

— Говорил. И я до сих пор не могу поверить в свою удачу. — Стелла взяла его за руку. — Я повезу твое кресло, если ты будешь моим рыцарем в сияющих доспехах и сумеешь не подпускать близко музыкантов-маньяков. Вместе и без страха. Не бросай меня одну.

Особняк оказался очень старым, во все стороны торчали черные балки, виднелись слои белой штукатурки, перед домом был разбит небольшой сад с воротами, увитыми розами. Узкая тропинка вела к дубовой входной двери, по обе стороны от которой водопадом свисали из корзин огненные цветы тунбергии.

На бронзовой табличке слева от дубовой двери было написано: «Институт Уокер, Оксфорд. Директор доктор Урсула Уокер».

Ниже красовалась покрытая прозрачным пластиком надпись:

«ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ НА СЪЕЗД "2012"!

ПОЖАЛУЙСТА, ОСТАВЬТЕ ВСЕ МОТОРИЗОВАННЫЕ СРЕДСТВА ПЕРЕДВИЖЕНИЯ ВМЕСТЕ СО СВОИМИ ПРЕДРАССУДКАМИ НА ПАРКОВКЕ НАПРОТИВ!»

Парковка представляла собой заросшее травой поле, которое они проехали, и была полностью забита машинами. Дальше на зеленых лужайках расположились многочисленные шатры и палатки, а вокруг них гуляли толпы людей. Далеко не все гости были молодыми, но все старались молодо выглядеть в своих линялых футболках, с пирсингом в носу и гончими на поводках. Они переходили от одного шатра к другому, слушали музыку, а потом двигались дальше. Воздух был полон дымом марихуаны и гашиша, шум стоял невообразимый.

Стелла с ужасом смотрела на царящий вокруг хаос.

— Урсула сказала, что здесь должна проходить конференция. Я ожидала, что все это будет выглядеть несколько более академично.

— Не думаю, что хиппи интересует академическая наука. — Кит развернул свое кресло, чтобы посмотреть на надпись. — А что означает «съезд "две тысячи двенадцать"»?

Стелла скорчила гримасу.

— Только не спрашивай.

На клумбе возле входа в дом лежала записка. Стелла наклонилась и прочитала вслух несколько строк, написанных четким, красивым почерком:

«Стелла и Кит! Фестиваль заканчивается в час дня. Я буду произносить заключительную речь на центральном помосте в 12.55. Если вы прибудете немного раньше, можете погулять».

Она посмотрела на часы.

— Уже половина первого. Попробуем найти помост?

Яркий, как инкрустированная самоцветами паутина, фестиваль подхватил их и понес на своих крыльях.

Они прошли всего десять ярдов по первой заросшей травой дорожке и остановились, чтобы купить замороженный ананасовый йогурт у юноши с множеством коротких косичек, затем их уговорили попробовать новый сок из пырея — «Он с каждым разом получается все лучше», — а еще через десять ярдов они купили по корзинке клубники у двух полных энтузиазма подростков в алых футболках и с отшлифованными улыбками, взявших с них в два раза больше, чем на любом рынке Кембриджа.