Шрифт:
Стол, заставленный посудой.
В замешательстве он смотрел в окно. Потом потянул за ручку – дверь была открыта. Вошел. Из комнаты доносились чьи-то голоса. Стол был накрыт. Пахло картошкой, салатами. Это пеленки, догадался Охлопков, глядя на разноцветные тряпки. Он стащил шапку. В комнате раздался плач. Охлопков прислушался. Вдруг в кухню вышла молодая черноволосая женщина, увидев Охлопкова, она запахнула халат на полной белой груди, немного смущенно и приветливо улыбнулась.
– Владика еще нет, – сказала она. – Сейчас обоз подтянется. Брат,
Владик, его двоюродный брат, наверное, кто-то еще из ваших… Все уже готово, картошка, боюсь, остынет, придется разогревать. – Она замолчала, прислушиваясь, покачала головой. – Вот, капризничаем.
Господи, мой придурок хочет назвать его Феликсом. В честь деда. Хотя деда звали Гаврилой. Вообрази.
Охлопков ошарашенно слушал ее. Она вновь улыбнулась, показывая крупные белые зубы. Ее черные глаза, полные нежности, сияли.
– Обалдеть?
Охлопков машинально кивнул. Он буквально кожей ощущал льющееся нечто от этой молодой женщины. И чувствовал исходящий от нее запах молока.
В ней было что-то от коров и девушек Шагала. Казалось, еще немного – и она приподнимется естественно и чуть-чуть неуклюже над полом. Она хотела объяснить Охлопкову загадку имен, но из комнаты ее окликнули:
“Таня!” – и, схватив какую-то бутылочку, она ушла.
Охлопков с удовольствием подумал, что она еще вернется и они немного поговорят, пока все не выяснится… Он услышал, что к дому подъехала машина. Захлопали дверцы. Раздались веселые голоса. В окно Охлопков увидел милиционера с сумками, длинноволосого усатого парня, за ними шел еще кто-то.
– Здоров, – сказал милиционер, протягивая Охлопкову покрасневшую от увесистых сумок ладонь.
За ним с Охлопковым поздоровался длинноволосый усатый, его глаза пьяно синели. В кухню вошли еще двое. Никто не поинтересовался, что тут делает Охлопков. Все шумно начали раздеваться, радостно поглядывая на стол.
– Чего не раздеваешься? замерз? Сейчас согреешься, – сказал длинноволосый, доставая из холодильника бутылки.
– Тихо! кажется, наследник деда Гаврилы чем-то недоволен! – воскликнул скуластый сержант.
– Наследник Влада, – поправил его курчавый черноглазый парень, чем-то схожий с той молодой женщиной. Ну да, у него были такие же глаза, только поменьше.
– Он наследник славы, – сказал длинноволосый, расставляя бутылки.
Или Славы, Охлопков не понял.
– Вот именно! – подхватил сержант. – А я что говорю? Будет боец.
Невидимого фронта.
Кудрявый усмехнулся. Сержант зло и весело хлопнул его по плечу:
– Вот увидишь!
Длинноволосый откинул русую челку, радостно оглядел всех:
– За стол, братцы.
– Подожди, где Таня? – спросил кудрявый.
– Танька! Анька! – крикнул длинноволосый.
– Тш! – шикнул кудрявый. – Малец только успокоился.
– Пусть привыкает! – гаркнул сержант.
Вышла белобрысая девушка с косами.
– Ну чего вы орете?
– Сестренка, – сказал длинноволосый, – не ругайся, дай я тебя обниму. Садись с нами. Где Танька?
– Дайте ей опомниться.
– Ну!.. ну ладно, мы же… но мы начнем.
– Уже с утра начали.
– Ну… ну а как? такое событие. Где магнитофон?
– Вот уж нет! – отрезала девушка. – Не хватало этих дурацких…
– Аркадий Северный дурацкий? Вилли Токарев?.. Что б ты понимала, сестренка!
Девушка увидела Охлопкова. Он топтался у двери в полупальто, вертел шапку.
– Познакомь хотя бы с друзьями, – сказала она.
– Да ты всех знаешь.
– Нет, не всех.
Длинноволосый удивленно оглянулся. И тоже увидел Охлопкова.
– А-а?..
Охлопков объяснил, в чем дело.
– Соседка? Гм. Где соседка? – спросил длинноволосый.
Девушка пожала плечами.
– Так вы к Ирме? Она куда-то пошла.
– Спроси у Таньки.
– Та-а-нь!
– К кому бы он ни пришел – к столу! – воскликнул длинноволосый.
Сержант подступил к нему, взял из рук шапку, предложил снять пальто.
Охлопков уступил, присел.
– За железное здоровье Феликса! – гаркнул сержант, когда появилась улыбающаяся черноволосая женщина.
Зазвенели рюмки. Охлопков выпил водки.
– Еще неизвестно, – сказала молодая женщина.
– Все давно известно! – отрезал длинноволосый папаша.