– То есть ты здесь представляешь «силы глобализации», – все еще потрясенный его признанием, сказал я.

– Профессионалы всем нужны. Ими не разбрасываются даже во время революций. Вернутся корпорации, вернется рынок труда. Нужно будет искать новые кадры взамен тех, кого перестреляли…

– …Нужно будет эти кадры заносить в базу, отсеивать, контролировать, следить, чтобы они опять на улицу не вышли…

– Во-во, а делаешь вид, что дурак полный! – Нестеров заржал. – Я, Саша, всегда к тебе хорошо относился, кстати. И комбинацию вашу оценил. Даже аплодировал про себя… жалко, сам не успел сыграть на опережение…

– А как это соотносится с тем, что будущие новые министры вчера стреляли в федеральные войска и громили все эти «МЕТRО», «ВР», «Макдональдсы»? Неужели сегодня они готовы создавать информационные базы, чтобы следить за теми, с кем вчера обороняли город? – Все во мне клокотало от ярости и отвращения. – Или этот твой картель решил грамотно всех развести, чтобы под прикрытием Агентства по трудоустройству отныне контролировать население? Чтобы больше никаких «фронтов» и «барсов»?!

– Ты думаешь, все эти «барсы» поменяют теперь свои машины и кабинеты на окопы? Или будут противиться созданию информационных баз и жесткому контролю? Это ты, Исаев, роешь траншеи для коллектора, а у этих все хорошо. Они больше не «повстанцы», и до твоей свободы им дела никакого нет. Более того, теперь ты, а не картель им враг. Ведь такие, как ты, поняв, что их в очередной раз кинули, могут опять начать играть в войнушку. Против всех.

Голос Нестерова звучал издалека, будто за кадром. Я стоял у окна и смотрел, как из ворот Кремля выезжали «барсовские» машины с гербами и представительские тачки без спецсигналов и пропусков, «Мерседесы», «БМВ», «Ауди». Во мне не было никаких чувств. Осталась лишь боль и дикая злоба.

– «Топы» с переговоров поехали, – продолжал гудеть у меня за спиной Нестеров. – Эта тачка «кока-кольщиков», вчера из Москвы прилетели. Вон та «Ауди» – «Райфайзен банка». Понимаешь теперь?

Все было как в старом кино. Медленно, но очень выразительно. Часы показывали пять минут восьмого. Закончился еще один рабочий день.

– Это факт, – кивнул Нестеров, глядя на часы, – ничего не меняется. Начальство как уходило в семь, так и уходит. А мы все сидим и сидим. Хотя я теперь тоже вроде начальство. У меня даже ксива есть! – Довольный, он вытащил из кармана темнокожее удостоверение. – Кстати, когда я тебя в компьютере нашел, мог сразу решить твой вопрос. Но время делает нас терпимей, Исаев.

– Время делает нас толстокожими, – хмыкнул я, подняв глаза к потолку и пытаясь проследить за траекторией полета мухи.

– Ну, типа того, – пожал плечами Нестеров. – Короче, предлагаю тебе стать моим замом. Переедешь из общаги в нормальный дом. Будут бабки, найдешь себе нормальную телку. Все что угодно. В разумных пределах, разумеется. У меня теперь знаешь какие полномочия? Головой поедешь…

На столе Нестерова зазвонил телефон. Он нажал на громкую связь.

– Скажите, я могу уйти? Я вам не нужна? – вкрадчиво осведомилась секретарша.

– Пожалуй нет. Я гостя сам провожу. Завтра вы мне понадобитесь без десяти девять! – голосом без интонаций ответил Нестеров и отключил связь. Он очень нравился себе в этот момент. – Вот такие дела, я тебе скажу…

– Скажи лучше, как скоро человек становится ублюдком? Какой суммой это измеряется? Какой должностью? – стараясь казаться спокойным, спросил я.

– А это от человека зависит, – сухо ответил Нестеров. – Кому и сто долларов деньги.

– А тебе что для этого понадобилось? – Я подошел к столу, взял бутылку «Dewars» и отхлебнул прямо из горла. – Или ты таким родился?

– Я думал, у тебя еще что-то в башке осталось, – разочарованно произнес Нестеров. – Видно, ошибся.

– Я никогда не буду с тобой в одной команде, – процедил я. – Лучше всю жизнь траншеи копать или посылки перебирать, чем в твоем гестапо работать…

– Ну и мудак ты, Исаев! – Нестеров забарабанил пальцами по столу. – Таких, как ты, нужно просто мочить. Как Евдокимова. Тоже правдоискатель херов. Я тебя, Исаев, просто уничтожу. Я тебе устрою такой пиздец, что «Блок-фильтр» покажется санаторием, понял? – Нестеров заговорил свистящим шепотом. – Ты, сука, на коленях приползешь, но будет поздно! Ладно, разговор закончен. Вали!

– Понимаешь, Нестеров, есть такая херовина в человеке, – сказал я, поднимаясь со стула, – моральные принципы. Читал, может? Их нельзя пощупать, нельзя увидеть, нельзя взять в кредит и заложить. Они либо есть, либо нет, врубаешься?

– Ага, врубаюсь, – Нестеров нагнулся под стол и сплюнул в урну. – Говорят, твоя телка из-за этого повесилась. Из-за твоих или ее принципов, я не уточнял. Жалко, кстати. Симпатичная телочка. Правду говорят, что из-за тебя, или вру…

Договорить он не успел. Все произошло как во сне. Будто вовсе не я взял за горлышко бутылку, разбил о подоконник и, перегнувшись через стол, вонзил ее неровные края в шею вынырнувшего из-под стола Нестерова, с левой стороны. Он булькнул и выпучил глаза, глядя на меня в упор. Он не верил, что это конец нашей с ним истории. Его истории. Каких-то несколько секунд назад этот человек считал себя чуть ли не всесильным. А теперь его пальцы разъезжались по столу, должно быть пытаясь нащупать какой-нибудь предмет, которым можно было бы меня ударить. Справа налево. Наотмашь.