— Ладно. Жень, слушай, мы же сюда не просто так пришли. Кто тут у вас специалист по медитациям, говори скорее, а то сейчас все разойдутся.

— Не разойдутся, они сейчас еще в душе полчаса плескаться будут. Парня с косичкой видела?

— Ну.

— Так вот он нам и нужен. Это Тау, мой лучший друг мой, за меня в огонь и воду, да и в медитации силен.

— Подождем, — кивнула я и уселась на подоконник около выхода и задумалась.

О том, что ситуация все страннее и страннее. Что я вообще ничего не понимаю. Что все это не укладывается ни в какие привычные рамки. Что я иду практически наощупь. В любой момент я оступлюсь и свалюсь в пропасть, но и не идти — нельзя.

Ибо на карте самое дорогое, что у меня есть — я. Сильная мотивация, сильнее не бывает.

Но все же — откуда взялась эта тварь? И отчего Святоше снилась моя смерть? Ведь я утром гадала — для меня лично особых пакостей запланировано не было!

— Идет! — подал голос Женька.

Я соскочила с подоконника и ринулась наперерез шатену:

— Тау?

— Привет, — недоуменно воззрился он на меня. — Ты меня откуда знаешь?

— От Женьки тебе привет.

— Какого именно?

— Никифорова!

— Спасибо, — вежливо ответил парень. — А что он сам сегодня на тренировку не пришел?

— Заболел! — потупилась я. — Послушай, у тебя время есть? Надо поговорить. Я сюда только ради тебя и пришла.

— Только ради меня? Звучит чудесно, — пакостно усмехнулся он. — Время есть.

Я внимательно посмотрела на него. Четко очерченные скулы, слегка влажные после душа кудрявые волосы, заплетенные в косичку. И моложе меня лет на пять. Ну точно не Король треф.

— Алекс, ты как относишься к привидениям и прочей чертовщине? — вздохнув, спросила я.

— В сказки не верю, вырос уже.

Я посмотрела на его улыбочку и внезапно решилась:

— Плохо. Дело в том, что Женька сейчас в коме. В смысле тело его в коме. Но вот дух его стал привидением.

Он внимательно посмотрел на меня и спросил:

— Слушай, а ты вообще кто?

— Магдалина.

— По паспорту или сама придумала?

— Мама придумала, — ворчливо отозвалась я. — У нее и спрашивай.

— Послушай, не хотелось бы показаться невежливым, но ты не могла бы у нее спросить — как у вас в роду с шизофренией?

— Вот гад, — печально сказал Женька. — С каким же уродом я дружил… Скажи, что диски с японскими мультиками я ему хрен отдам.

— Да ты и так не отдашь, — усомнилась я. — Ты же как бы привидение.

— В смысле нормальным стану — не отдам. И руки не подам.

— Белка прогрессирует? — усмехнулся Тау, глядя на меня, разговаривающую с невидимым ему Женькой. — Приятно было познакомиться, мне пора.

И он преспокойно вышел на улицу. Я выбежала следом и крикнула ему в спину:

— Ну и катись! А Женька сказал, что ты гад и хрен он тебе японские мультики отдаст.

Тау обернулся и бесстрастно спросил:

— Слушай, чего ты от меня хочешь?

— Я? — улыбка моя была нежна, как утренняя заря, ибо зла я была на него до невозможности. — Мне лично от тебя вообще ничего не надо. Это Женька говорит, что ты мог бы ему помочь, вот и обратилась к тебе. Но, коль тебе на друга начхать — что же, не смею задерживать!

Он молча сверлил меня с полминуты глазами, потом неохотно подошел:

— Рассказывай, что там стряслось.

— Поможешь?

— А мультики все равно не отдам, — пробурчал Женька.

— Там видно будет, — уклончиво ответил Тау.

— Вот скажи… Может быть такое, чтобы при медитации человек как бы вышел из тела?

— Конечно, — кивнул он. — Это состояние сатори, «просветление» в переводе на русский. Но этого очень нелегко достичь. Надо иметь большой опыт практики медитации, чтобы смочь вот это.

— А вот теперь скажи. Если не получается в тело обратно войти — что делать?

Он внима-ательно на меня посмотрел и сказал:

— Вообще-то это на автомате получается.

И я, нервно пиная опавшие листья, выложила ему эту дикую историю. Про то, как Женька пошел медитировать, про то, как сердце его почти остановилось, и про то, как он потом разделился.

— Кроме меня его никто не видит, и я вообще не знаю, что мне делать, — расстроено закончила я. — Мать его с инфарктом, тело его увезли в реанимацию, а сам он не знает, как вернуться в тело. Говорит, что был бы опытный проводник — вытащил бы.

— Он тут? — коротко спросил Тау.

— Тут, тут, — ворчливо отозвался Женька.