Уортон чувствовала: эта победа докажет, что все те долгие годы, которые она шла к ней, не пропали даром. Наконец-то она достигнет того, что ей до сих пор не удавалось: все эти сделанные шепотом признания, разговоры тайком, ночи на спине, притворный смех в ответ на тупые шутки — теперь все будет оправдано в ее собственных глазах. Господи, даже те несколько отвратительных минут с суперинтендантом Блумом в отеле «Новая Каледония», когда она, прижатая к стене, чувствовала над своим ухом его сиплое дыхание, а между ног — его шершавый член, — даже это теперь станет не таким грязным и отвратительным.

Она закинула ногу на ногу. А может быть, все совсем и не так… Автомобиль остановился, но еще несколько мгновений Уортон не могла стряхнуть с себя ощущение облепившей ее грязи.

— Приехали, инспектор.

Водитель хорошо знал Уортон и чувствовал ее теперешнее настроение.

— Знаю, — бросила она и открыла дверь.

Пока Билрота вытаскивали наружу, она, стоя рядом с машиной, огляделась. То, что она видела вокруг, было какой-то иной планетой: не Землей, а штрафной космической колонией, куда ссылали совсем уж пропащих и неисправимых.

Куда бы она ни кинула взгляд, везде царил дух безысходности и покорного подчинения судьбе. Автомобили проржавели, краска на домах осыпалась, и их стены сплошь покрывали надписи и рисунки. Довершали пейзаж огромные кучи неубранного мусора. Всюду одно и то же уничижение, утрата всего человеческого.

Квартира Билрота находилась на верхнем этаже одного из этих однотипных, стоявших в ряд домов. Перед домом, в садике не больше метра длиной, виднелись останки автомашины. Когда-то ее подожгли, и, судя по ближайшей стене, это было проделано здесь же. Входная дверь, изготовленная некогда из прочного дерева, под действием плесени, постоянных пинков и собачьей мочи превратилась в нечто покоробленное и скособоченное, кое-как закрывавшее дверной проем.

— О господи. — Водитель повел носом в сторону дровяного сарая с таким видом, словно учуял там нечто непотребное.

Билрота было не так-то легко выцарапать из недр автомобиля. Когда полицейским это наконец удалось, парень, стоя в наручниках, тупо уставился на собачьи экскременты, щедро покрывшие тротуар. Уилсон так сильно ухватил Билрота за воротник фуфайки, что тот от неожиданности повалился на него.

— У тебя есть ключ, Тим? — обратилась к нему инспектор Уортон как можно более ласковым тоном.

Однако Билрот внезапно обнаружил что-то очень привлекательное в одной из щелей тротуара и не удостоил инспектора ответом.

— Взломать дверь ничего не стоит, — заметил водитель.

— Так как же, Тим? — снова спросила она.

По-прежнему никакой реакции. Тогда Уортон кивнула водителю, и тот открыл багажник, где совершенно случайно оказалась кувалда.

— Тим, в последний раз спрашиваю.

Но Билрот с таким интересом разглядывал кучу собачьего дерьма, в которую наступил кто-то из прохожих, что, казалось, даже не слышал вопроса.

Дверь мужественно выдержала один удар, однако напор полицейских сил многократно превосходил ее прочность.

Ткнув удостоверение в нос старому джентльмену, высунувшемуся было из квартиры на первом этаже, Уортон в сопровождении коллег поднялась по голым деревянным ступеням. Билрота приходилось буквально тащить за собой.

Дверь наверху оказалась всего одна. Лестничная площадка была миниатюрных размеров, однако какому-то неведомому умельцу все-таки удалось отыскать на ней место, где можно было оставить блевотину. Но это было даже к лучшему — она нейтрализовала запах мочи.

— Тим!

На сей раз призыв был услышан, и Билрот полез в карман.

Это произошло в тот момент, когда Уортон взяла ключ. Очевидно, Уилсон ослабил хватку, а внимание полицейских было сосредоточено на замке. Билрота же, как назло, внезапно охватило непреодолимое желание оказаться в каком-то другом месте.

Он толкнул Уилсона, постаравшись, чтобы локоть как можно сильнее врезался полицейскому в живот. С отчаянным и не вполне соответствовавшим действительности возгласом «Дерьмо!» Уилсон шлепнулся в кучу блевотины и выпустил из рук воротник Билрота. Тот, крутанувшись на месте, ринулся вниз, но нога его скользнула, поехала по ступенькам, и парень, сев на шпагат, с жалобным воплем последовал за ней. Несколько раз он пытался ухватиться за стойки перил, и в конце концов ему это почти удалось, но к тому времени водитель уже намертво вцепился в его фуфайку и обеими руками втащил Билрота обратно на площадку. Все это он проделал безо всякого уважения к человеческому достоинству беглеца и его одежде.

Когда Билрота поставили перед Уортон, она улыбнулась:

— В чем дело, Тим? Ты что-то оставил на работе и решил вернуться?

Какое-то время она стояла, глядя на макушку Тима, чтобы убедиться, что никаких эксцессов с его стороны больше не последует, а Уилсон тем временем, извергая проклятия, пытался стереть содержимое чужого желудка с задней стороны своих брюк. Когда он более или менее справился с этой задачей, Уортон опять повернулась к двери.

Ключ без помех вошел в замок, и тот с легким щелчком открылся.