У Френ было свое мнение. Она всегда верила, что без любви и секс невозможен.

– Представь, что вдруг один из вас полюбит другого?

– Это только осложнит все. Надеюсь, мы не допустим ничего подобного. Сомневаешься?

– Нет.

Он удивленно вздернул бровь.

– Неужели я обратил тебя в свою веру?

Покачав головой, она сказала:

– Для меня брак всегда был соглашением на всю жизнь.

– Отлично. В этом наши взгляды сходятся. Я тоже за прочный брак и счастливый дом для будущих детей.

Френ, задумчиво глядя на Блейза, вспомнила недавнюю сцену в кафе во время ленча.

… Маленькая девочка с ямочками на круглых щечках за соседним столом повернулась к, ним и широко улыбнулась лучезарной улыбкой. Френ улыбнулась в ответ, а Мелинда досадливо поморщилась.

– Не любишь детей? – спросил Керк.

– Нет, – призналась американка с обезоруживающей откровенностью. – Но брачным договором дети предусмотрены. Конечно, мой будущий муж рано или поздно поймет, что я не намерена придерживаться условий соглашения, тогда появятся огромные проблемы. Он человек весьма великодушный – подарил «порше» перед свадьбой, но может быть и грозным, если его разозлить. Тогда мне останется только бежать.

Френ стало не по себе от ее откровенности, но она решила не забивать себе голову чужими проблемами…

И вот теперь Блейз смотрел на нее, явно ожидая ответа на какой-то вопрос. Френ рассеянно произнесла:

– Извини, что?

– Я спросил, у твоих родителей был счастливый брак?

– Нет, – призналась она. – У меня была только мама. Мой отец бросил ее, когда узнал о беременности, и никогда не помогал нам. Боясь, что я совершу ту же ошибку, мама вдалбливала мне, что мужчинам нельзя доверять…

– Понятно теперь, – медленно сказал Блейз, – почему такая страстная женщина оставалась девственницей в двадцать три года.

Она густо покраснела, вспомнив их первую ночь.

– Вы живете с Керком?

– Нет… Да… То есть… – не сразу нашлась она, – Керк просил переехать к нему, даже помог перевезти некоторые вещи…

– Но ты не стала жить в его квартире.

– Нет. – Она не понимала, зачем ему эти подробности.

– Но надеешься в будущем, – усмехнулся Блейз.

– Да, надеюсь, – сурово ответила она.

Они дошли до искусно созданного озера, похожего на восьмерку, берега которого соединялись каменным мостом. Легкая зыбь временами трогала гладкое зеркало воды, колыша темно-зеленые подушечки лилий с яркими, словно восковыми цветами, похожими на плавающие островки. Вдоль озера шла мощеная аллея, обсаженная цветочным бордюром и уставленная каменными скамейками и скульптурами. Они дошли до беседки, обвитой жимолостью. Блейз уселся на мраморную скамейку, согретую солнечными лучами, и указал на место рядом с собой. Френ села, сохранив приличную дистанцию между ними.

Они сидели в молчании, наблюдая за сверкающей голубой стрекозой, летающей над водой, чье жужжание напоминало стрекот вертолета. Блейз прервал затянувшуюся паузу:

– И как ты представляешь свои отношения с Варли?

Френ пришла в замешательство.

– Я люблю Керка, – наконец сдержанно ответила она. – Иначе не собиралась бы за него замуж.

– А он любит тебя?

Френ вдруг подумала, что Керк никогда не говорил о любви.

– Ты, кажется, засомневалась? – заметил Блейз.

– Вовсе нет, – поспешно отрицала она.

– А что думает Варли о детях? – не унимался Блейз.

– Не знаю.

– Ты не слишком хорошо знаешь его.

– Мы еще не говорили об этом.

– Как долго вы вместе?

– Несколько недель.

Блейз добился своего.

– Но ты говорила, что работаешь у него с прошлого августа. Почему он ждал так долго?

Чувствуя на себе пронзительный взгляд Блейза, Френ покраснела, но ничего не сказала.

– Скажи мне, Франческа, сколько лет Варли?

– Исполнилось тридцать два в начале сентября. Как и тебе. – Она прикусила язык, жалея, что выдала себя.

– И какой он? – Блейз сделал вид, что не заметил ее оговорки.

– Остроумный, общительный, у него много друзей.

– Скорее подруг.

– Керк не бабник. – Она начинала злиться. – Он заботливый и уважительный.

Выражение лица Блейза не изменилось, но у Френ появилась странная убежденность, что мысль о другом ее мужчине приводит его в бешенство.

Она сидела напряженно, иногда сдувая с лица завиток пепельных волос, с которым играл слабый ветерок. Вдруг Блейз взял пальцами ее прядь и в задумчивости начал играть ею. Боль пронзила Френ насквозь, когда она вспомнила, как в прошлом он любил перебирать ее густые волосы, сравнивая их с шелковыми нитями.