Шрифт:
– У тебя нет бабушки, у тебя нет родительского дома!
– Горе мне! – простонала Цико.
– Зачем тебе плакать? Ты оскорбила честь предков и не плакала от этого, а теперь зачем же плакать?
Гугуа слышал этот разговор. Он не мот больше оставаться в стороне. Он почтительно приблизился к Шавтвале.
– Бог свидетель, она ничего не знала, у нас не было никакого уговора.
– Значит, это ты так по-молодечески оскорбил старуху… Что ж, заслуга большая, на всю жизнь хватит тебе славы!.. – перебила его старуха.
– Прости, Шавтвала! Любовь к Цико заставила меня так поступить!
– У мужчины все поступки должны быть исполнены мужества. Ему недостаточно только уметь палить из ружья!
– Но как же мне теперь поступить? – спросил Гугуа.
– Как? – старуха задумалась. – Ты говоришь, что девушка ни о чем не знала, что ее похитили. Если бы у нее были родственники-мужчины, отец или братья, они знали бы, как с тобой разговаривать. А я, что я? Я – старая, беззащитная женщина. Что я могу сделать? Вот, я только пришла за нею. Отдай ее мне обратно!..
– Да, – перебил ее Гугуа, – тогда она не любила меня. Но теперь все изменилось. Теперь Цико любит меня, и почему хочешь ты разрушить счастье двух людей? Зачем я должен отдать ее тебе? Я люблю ее и не хочу потерять.
Старуха молчала.
– Хорошо, – снова заговорила она. – Пусть будет по-вашему. Но сегодня я заберу ее домой, и, если ты на самом деле хочешь взять ее в жены, ты завтра же зашлешь сватов, и мы отдадим ее с честью, как полагается у людей.
Гугуа сперва обрадовался этим словам, но вдруг испугался: а что ему делать, если они не отдадут ее добровольно?
– Нет, – решительно сказал он. – Я не могу так поступить. Не могу расстаться с нею. Лучше я сегодня же сыграю свадьбу, чтобы вас успокоить.
– Нет, Гугуа, – снова прервала его Шавтвала. – Ты оскорбил наш дом, ты должен просить у нас честью…
– Нет, этого не будет!
Цико все это время беззвучно стояла в стороне, словно разговор шел не о ней. Только пальцы ее, перебиравшие концы шали, чуть заметно дрожали.
– Нет! – вдруг выступила она вперед. – Я люблю Гугуа, и не дай мне бог хоть одно мгновение прожить без него. Я не пойду с тобой, бабушка! – решительно заключила она.
Могучий порыв счастья охватил Гугуа при этих словах, он кинулся к ней и крепко ее обнял.
Ошеломленная Шавтвала застыла на месте.
– Хорошо, Цико!.. Хорошо, пусть будет так!.. – она повернулась и медленно направилась к двери.
Цико и Гугуа бросились следом за ней, но она остановила их. По ее высохшим щекам потекли слезы.
– Не беспокойся!.. Я – не твоя больше, и ты – не моя!
Цико замерла на месте. Старуха вышла за дверь. Проводив старуху, Гугуа подошел к Цико.
– Не горюй, на днях сыграем свадьбу, и они помирятся с нами! – ласково сказал он.
7
Супруги Гудушаури сидели на балконе своего дома и обозревали раскинувшуюся за рекой долину. Долина эта принадлежала всей деревне и была общинным пастбищем. Сам Гудушаури также пользовался этим пастбищем, как один из жителей деревни. Для него это было очень удобно и выгодно, так как он мог выгонять туда пастись коней своих гостей, которые часто, наезжали к нему по разным делам.
Давно уже Гудушаури точил зубы на этот участок земли.
Он хотел завладеть им так же, как завладевал другими землями, но все его попытки кончались неудачей.
Однако с недавних пор сельчане размежевали эту землю по дворам, огородили ее и впредь определили для покоса.
Хорошенько пораздумав, Гудушаури решил воспользоваться этим. Он подговорил диамбега выпросить у правительства эту землю под пастбище для казачьих коней. При этом посоветовал ему написать в своем докладе, что якобы, и раньше долина эта была казачьим пастбищем, но что крестьяне, назло казакам, огородили ее себе на покос, лишив таким образом казаков всякой возможности содержать лошадей, что в этих местах очень развито воровство и разбой и что местные жители будто бы всячески хотят избавиться от властей, чтобы свободно заниматься грабежами.
Бумага была составлена, – под нею подписались казаки, сотники и сам диамбег, – и отослана губернатору. И теперь со дня на день ждали ответа.
– Смотри, как обхаживают землю! – прогнусавила княгиня, обращаясь к супругу.
Какой-то крестьянин работал на лугу, старательно очищая его от камней.
– Пусть обхаживают! Нам же лучше, – получим обработанную землю! – ответил князь.
В эту минуту во двор вошел диамбег. С улыбочками и поклонами направился он к хозяевам.
После приветствий княгиня пожелала осведомиться, как кончилось дело Гугуа Залиашвили, хотя и сама уже разузнала все подробно от своих девок.