– Спасибо. – Он пригубил напиток. – Ага. Не ледяной, но прохладный и освежающий. Мама всегда поила меня именно таким. – Изо всех сил он старался скрыть разочарование и придать своему голосу обычное звучание, лишенное печальных ноток.

Доминик искоса поглядывал на Джоанну, которая опустилась на стул, и не мог избавиться от сильнейшего ощущения утраты. Несмотря на все увещания, которые он обращал к себе, его сердце полностью принадлежало этой женщине. Особенно отчетливо он это понял, когда общался с ней в больнице. Он полюбил ее за то горе, которым она поделилась с ним, за ту смелость, с которой она решилась искать его поддержки за неимением Люда.

– Благодарю за лимонад, – сказал он. – Разумеется, я разочарован, что ты не едешь со мной… я хотел сказать, с нами… но я все понимаю.

Но он не мог понять, почему Джоанна была так грустна, задумчива и несчастна. Разве такой должна быть женщина, когда она с нетерпением ждет возвращения любимого человека?

Доминик еще раз извинился и решил, что Джоанна просто смущена тем, что нарушила свое обещание. В дверях он поцеловал ее в обе щеки и грустно взглянул ей в глаза на прощание.

Джоанна закрыла за ним дверь и нахмурилась. Доминик, пожалуй, действительно расстроен тем, что у нее изменились планы. И он поцеловал и попрощался с ней совсем не так, как делал это раньше.

Может ли быть, что именно она, а не Надин, всерьез интересует его?

– Джоанна, ты прекрасно выглядишь. – Люд обнял ее, затем отстранил от себя, чтобы получше разглядеть. – Мне не терпится сжать тебя в объятиях, но я боюсь сделать тебе больно.

Она снисходительно усмехнулась.

Они сидели в гостиной, окна были открыты, и с улицы доносился шум города.

Загорелый, веселый, полный жизненных сил мужчина в слаксах и спортивной рубашке, расстегнутой до середины груди, показался Джоанне незнакомцем, хотя они не виделись всего месяц.

Люд смотрел на Джоанну и с радостью убеждался в том, что она все так же хороша и сексуальна, как и до операции.

– Радость моя, я так без тебя соскучился, – протянул он к ней руки. – По телефону об этом совершенно невозможно говорить.

– Я знаю. Ты продал фильм?

– Да. Компании Эн-би-си. Они заплатили хорошо, хотя чуть меньше, чем мы предполагали. Но не будем сейчас об этом говорить. Похоже, ты не особенно рада видеть меня. Ты встретила кого-то, пока я был в отъезде? Влюбилась в какого-нибудь доктора в больнице? – Люду не понравилось то, как Джоанна смотрит на него. – А, Джоанна?

– Я все знаю о тебе и Надин.

Он стиснул зубы и с силой сжал руки Джоанны. Нельзя сказать, что он не ожидал этого. Надин никогда не умела держать язык за зубами.

– Я собирался все рассказать тебе.

– Когда? После рождения ребенка?

– После завершения фильма. Надин угрожала мне тем, что откажется сниматься. Она просто до ручки довела меня. Хотя тебе, наверное, она рассказала эту историю по-другому.

– Нет. Она во всем призналась. После того как мы обменялись почками, нам стало легче обмениваться чувствами и мыслями.

Джоанна вкратце рассказала Люду, что предшествовало ее откровению.

– Хорошо, значит, ты в курсе дела. Я не знаю, что мне теперь делать. Если она что-то и хотела от этой связи, то мне она была безразлична. Ты единственная женщина, которую я любил и продолжаю любить всеми силами души.

Люд нежно обнял Джоанну и стал покрывать поцелуями ее лицо и шею, зарываясь в душистые волосы. Он возбудился от этого и стал ласкать ее бедра и ягодицы.

– Мы так долго не были вместе, – шептал он. – Я с ума схожу от одной только мысли о тебе.

Джоанна ничего не ощущала, кроме чисто физиологического удовольствия от его прикосновений. Люда встревожила ее реакция. Он нахмурился и отстранился.

– Я понимаю, тебе пришлось выдержать тяжелое испытание, моя радость. Но все уже позади. Этот сценарий имеет хороший конец – мы с Джоанной вместе.

Ребенок должен был быть третьим! Джоанну охватила ярость.

– Мой сценарий отличается от твоего, Люд. Я не могла предположить, что, пока я была беременна, ты заведешь роман с моей сестрой.

– Роман? Нет! Ради Бога, это была случайность.

– Довольно продолжительная случайность, не так ли? Ты не мог не понимать, что она ни за что не откажется от роли, о которой мечтала всю жизнь.

– Тогда я еще не понимал этого. Она превратила мою жизнь в кошмар.

– Если бы ты рассказал об этом мне, мы вдвоем что-нибудь придумали бы. То, что я носила под сердцем твоего ребенка, изменило бы ситуацию.

– Разве? Она стала бы ревновать еще сильнее.

– Да. Но Надин знала, как я хочу ребенка. Она всегда завидовала мне, но и любила тоже. Связь, существующая между близнецами, никому не понятна. Люд, в любом случае было бы гораздо лучше, если бы ты не затеял эту историю и не использовал нас обеих.