Шрифт:
– О чем ты?..
– Прости, хан-отец, что снова напоминаю старое. Но я до сих пор не могу понять, почему ты покинул меня на растерзание найманам. Ты говорил мне, что найман-перебежчик исчез. Кто охранял его? Как он мог убежать?
– За ним смотрели нукеры Джамухи…
– Джамухи? – Тэмуджин внутренне напрягся – об этом слышал впервые. А почему нукеры Джамухи?
– Потому что они привели его ко мне. Он к ним перебежал.
– Вот как!
Стало многое понятным. Скорей всего все дело рук хитроумного Джамухи.
Одно из двух: или он сносился с найманами и совместно с Коксу-Сабраком замыслил зло, или сам, один все подстроил. Может быть, и в сговоре с Нилха-Сангуном. Нет, в этом случае Нилха-Сангун сумел бы увернуться от Коксу-Сабрака. Скорей всего сам, один. Ну, Джамуха, ну и хитрец!.. Сказать об этом хану? Пока не стоит.
– Хан-отец, ты спрашивал, почему я не люблю Джамуху. После тебя больше всех других людей, больше кровных братьев я любил его. Чем он ответил мне? Когда я был еще малосилен, он покинул меня. Потом его брат Тайчар воровал коней в моем улусе. Потом Джамуха запер меня в ущелье Дзеренов и едва не лишил живота. Сейчас хочет отобрать мой улус. А за что?
Ты, хан-отец, по своей доброте не замечаешь что это человек с испорченным нутром. Легко рушит клятвы, предает друзей…
– Не знаю, Тэмуджин… Мне он ничего плохого не сделал.
– Но и хорошего тоже! Где он был, когда на твое место уселся Эрхе-Хара? Кто ходил с тобой воевать татар? Не Джамуха, а я. Разве не так?
Ван-хан промолчал. Пусть пережует пока это. Потом можно подбросить и еще кое-что. Понемногу поумнеет. Но когда это будет? А ждать никак невозможно. Алгинчи – передовые – уже соприкоснулись с караулами Джамухи.
Не далее как завтра войска встанут друг перед другом. И если Ван-хан затеет переговоры с Джамухой – быть беде.
Своими тревогами и размышлениями он поделился с Боорчу, Джэлмэ и Мухали. Его друзья стали прикидывать, как без урона для дела помешать Ван-хану встретиться с Джамухой. К ним подъехал шаман Теб-тэнгри.
Прислушался к разговорам, сочувственно усмехнулся:
– Тут не ваш ум нужен. Зайти на врага слева, справа – вот ваше дело.
– Ты знаешь, как мы должны поступить? – спросил Тэмуджин с надеждой.
– Знаю. Кто мешает, того убирают. Ван-хан мешает…
– Не говори глупостей, Теб-тэнгри! – рассердился Тэмуджин.
– Я глуп. А вы умны? Пусть будет так. – Шаман понукнул низенькую смирную лошаденку, потрусил прочь, выпрямив узкую спину.
Тэмуджин догнал его и, подавляя желание стукнуть кулаком по острому лицу, сказал:
– Я тебя не отпускал – куда бежишь?
– Я ветер, гуляющий по степи. Одним ласкаю лицо, с других сбрасываю шапки. Кто удержит меня? Только вечное синее небо.
«Убить тебя мало, мангус остроносый!» – подумал Тэмуджин.
– Не обижайся, Теб-тэнгри. Помоги мне.
– А как? – Шаман резко повернулся к нему, в бездонной черноте глаз всплеснулась насмешка. – Ты умный, я глупый… Приложи ум к глупости выйдет неразбериха, глупость к глупости – посмешище, только ум к уму мудрость.
– У нас совсем мало времени, Теб-тэнгри…
– Ты хочешь убрать Ван-хана на время или совсем?
Несносный человек! Вечно влазит в потемки твоей души, и тычет перстом указующим, и смотрит, как ты корчишься, уворачиваешься, – у-у, змей ползучий! Глотая слюну, комом застрявшую в горле, Тэмуджин выдавил из себя:
– На время…
– Так бы и говорил. А то хочешь реку перебрести и в воде не замочиться. – Неожиданно передразнил:
– Хан-отец, хан-отец…
– Замолчи, или я ударю тебя!
Тэмуджин оглянулся – не слушает ли кто их разговор? Но воинов поблизости не было, а Боорчу, Джэлмэ и Мухали приотстали, о чем-то бурно спорили меж собой.
– Ты можешь меня побить, даже убить. – Теб-тэнгри чуть выждал, продолжил:
– Но чего этим достигнешь? Я хочу от тебя одного: будь со мной честен и прям. Мне надо знать все, о чем ты думаешь. Для твоей же пользы… Я помогу тебе. Бей своего брата Джамуху, не оглядываясь на хана-отца. Он тебе не помешает.
– Что ты сделаешь?
– Я сказал: Ван-хан тебе не помешает. Сведи меня с ним и делай свое дело.
Вечером Тэмуджин привел его в юрту Ван-хана, попросил погадать о будущем. Шаман жег бараньи лопатки, рассказывал, что ждет их, Тэмуджина и Ван-хана, впереди. Будущее сулило обоим мир, покой, благоденствие, уважение племен и преклонение подданных. Застуженная душа Ван-хана отогрелась, он повеселел, подарил Теб-тэнгри голубую фарфоровую чашу.
Потом вместе поужинали. А утром хан занемог.