– Отлично.

– Что-то тебя давно не видно.

– Да, я уезжала в Лос-Анджелес, работала в юридической конторе и продолжала учиться, но мне там не нравится. В Лос-Анджелесе, я имею в виду. Слишком многолюдно, слишком душно, все слишком. Приехала повидаться с родителями. – Она широко улыбнулась. – С тех пор, как я уехала, тут стало как-то странно.

«Неужели это так заметно? – подумал Дуг. – Неужели даже посторонние обращают внимание?»

– Это ваша жена? – кивнула Жизель в сторону Триш.

– Да. Трития. Познакомьтесь.

– Добрый день, – вежливо поздоровалась Триш.

– Привет – откликнулась Жизель. – Знаете, ваш муж – прекрасный учитель. Вы должны им гордиться. Никогда особо не любила английский – у меня скорее математическое мышление, – но мне очень нравилось на его уроках.

– Но ты что-нибудь усвоила? – пошутил Дуг.

– Конечно! Я усвоила разницу между «кто» и «который».

Дуг усмехнулся.

– Не смейтесь! Я серьезно. Я всегда в этом путалась. Обычно я говорила: человек, кто вошел в магазин, или парень, кто продал мне машину. Но после ваших уроков я теперь говорю: человек, который вошел в магазин, парень, который продал машину.

– Рад, что сумел помочь хоть кому-то.

– Правда, вы мне очень помогли. Теперь я в этом деле – настоящий сноб. Например, прихожу я на вечеринку, а там какой-нибудь парень – весь прикинутый и строит из себя интеллектуала, только все равно путается между «кто» и «который». Я сразу чувствую себя на голову выше! Дальше он может ко мне как угодно клеиться, но без толку. Он меня не волнует. У меня к нему отвращение, если хотите знать. Это так здорово!

– Наверное, я должен сказать спасибо, – растерялся Дуг.

– Не за что!

– Вы ему голову вскружили, – заметила Триш. – С ним теперь вообще жить будет невозможно.

– Самый лучший учитель, которого я когда-либо встречала, – не отреагировала на шутку Жизель. – Хотя всегда ставил мне одни «тройки». – Она поискала взглядом свою продуктовую тележку – Ну ладно, мне пора. Я поживу некоторое время в Виллисе. Может, еще встретимся как-нибудь. Может, на ленч как-нибудь или еще что, – смущенно добавила она, отводя глаза в сторону.

– Возможно, – кивнул Дуг. – Буду рад встрече.

Девушка вернулась к своей тележке и покатила ее по проходу.

– Ха! – произнесла Триш, вскинув бровь.

– Что означает твое «ха»?

– Ты прекрасно знаешь, что это означает – Бедная девочка зашла в магазин за покупками, а ты сразу на нее взъелась!

– Кобель! – рассмеялась Триш и ткнула его в плечо. Дуг почувствовал себя немного получше Приобняв жену за талию, он двинулся вдоль прилавков, выбирая продукты, и больше уже ни слова не слышал о Самоубийствах. Но когда они уже встали в очередь в кассу, обрывки чужих разговоров, в которых проскальзывало «покончил с собой» и «смерть», снова полезли в уши. На глаза ему попалась местная еженедельная газетка «Виллис Уикли», стопка которой лежала рядом с прилавком кассы, и он подумал про Бена Стокли, ее редактора. Даже непонятно, почему он не вспомнил про него раньше.

Если кто-то в городе и мог его выслушать, услышать, а возможно, даже поверить, – так это прежде всего Бен Стокли. Дуг ничего не сказал Триш, но про себя твердо решил в ближайшее же время повидать редактора.

Они продолжали двигаться к кассе.

На обратном пути их «бронко», казалось, вознамерился пересчитать все выбоины и рытвины на дороге. В багажнике лежали яйца и прочие хрупкие предметы, поэтому Дуг ехал медленно, по возможности огибая кочки грунтовой дороги.

Они переехали ручей, миновали поворот и уже вышли на финишную прямую, когда увидели впереди себя на проезжей части Рона и Ханну Нельсонов, которые стояли молча, склонившись над неподвижным телом немецкой овчарки.

– О Боже, – судорожно вздохнула Триш. – Это же Скуби! Остановись!

Дуг съехал на обочину. Теперь они разглядели, что лицо Ханны Нельсон залито слезами.

Триш выскочила из машины и поспешила к подруге. При их приближении Рон выпрямился.

– Что случилось? – крикнул Дуг.

– Скуби погиб, – сдавленно ответил Рон, едва сдерживая слезы. – Думаю, его отравили. На теле никаких следов, а слюна еще течет. Слюна – розовая.

– Вам нужна помощь? Хотите, я отвезу его в ветлечебницу?

– Нет, мы сами его заберем. Ему уже ничем не поможешь.

Дуг посмотрел на собаку. На ней действительно не было ни царапины, но в остекленевших глазах животного застыло выражение испуга и боли. С оскаленных клыков стекала слюна. Земля в этом месте уже превратилась в кровавую кашицу. Он взглянул на Триш. Та смотрела на животное с жалостью и гневом.