– Знаю.

– Травку. До сих пор. Но постепенно человек понимает, что сильные препараты выгоднее. Это только вопрос времени.

– Ну?

– Так, может, кто-то не хотел, чтобы Хосе отравлял район? Я не утверждаю. Но подумать, по-моему, над этим можно.

– Да, подумать можно.

– А может, Хосе волочился за чьей-нибудь женой? Может, у кого-то красивая жена, а Хосе к ней подъезжал? Может, кто-то решил переломать ему ноги, чтобы он не мог цепляться к чужим женам и продавать дрянь местным пацанам? И ему помяли морду, чтобы он это понял. Чтобы не нравился чужим женам. И чтобы пацаны от него шарахались.

Кастаньеда помолчал.

– По-моему, можно над этим подумать.

– Да, можно, – согласился Дельгадо.

– Вряд ли вы найдете этих парней. Да и зачем?

– То есть?

– Он сам нарвался. Тут все справедливо. Вы же тоже ее защищаете, справедливость?

– Да, защищаем.

– Ну, вот и я о том же.

Дельгадо смотрел на Пепе.

– Что, не так?

– Да нет, наверное, так.

Детектив встал из-за стола, кивнул, задвинул стул обратно и попрощался:

– Приятно было познакомиться. До встречи.

– Выпьем чего-нибудь? – предложил Кастаньеда.

– Спасибо, у меня еще час до конца службы.

Дельгадо направился к выходу. Кастаньеда помахал на прощание рукой.

Капек курсировал от бара к бару на Стеме с восьми часов вечера. Уже было двадцать минут двенадцатого. Его сердце екнуло, когда в двери «Ромео» на Двенадцатой улице вошла чернокожая девушка в красном платье. Девица проплыла мимо мужчин, сидящих на высоких стульях у стойки, и устроилась в дальнем конце у телефонных будок, закинув ногу на ногу. Калек дал ей десять минут, чтобы она смогла осмотреть всех мужчин в заведении, а потом прошел мимо нее к телефонам. Он позвонил в дежурку, попал на Финта из новой смены.

– Чем занимаешься?

– Да-а, кручусь тут, – ответил Капек.

– Я думал, ты давно дома.

– На пенсии отдохнем.

– У меня тут намечается задержание. Если повезет.

– Помощь нужна?

– Нет.