Розанова резко выпрямилась и гневно крикнула:

– Степан, поди-ка сюда!

Завязывая на ходу галстук, вошел Степан Алексеевич – умытый, причесанный, представительный и бодрый. Впечатление портили лишь дешевый пиджак и плохо отутюженные брюки.

– Ты что руки распускаешь?! – привычно накинулась на него жена. – Педагог называется, новатор! Науку развиваешь? А методы старорежимные! Тоже мне воспитатель!

– Ну что ты расшумелась? – вяло отбивался Розанов, втискивая свое большое тело в узкое пространство между окном и кухонным столом. – Подумаешь, шлепнул пару раз! Трижды предупреждал: «Не прикасайся к сладкому до еды!»

Но Лидия обрадовалась поводу разрядиться:

– Бить ребенка горазд, а новые сандалии купить – это нет! Папаша называется! Вот перейду на новую работу – и ты вообще нам с Наденькой не нужен!

Степан Алексеевич привык к утренним встряскам, но все же попытался миролюбиво урезонить:

– Постеснялась бы ребенка, Лид! Да и подумай, прежде чем переходить. Придется ведь холуйствовать перед высокопоставленными, иначе на этой работе не удержишься. Стерпишь ли, при твоем-то самолюбии?

– Еще как стерплю! Все вынесу! Зарплата-то вдвое больше твоей! А продуктовые заказы какие – только в кино увидишь. Тебе-то все равно, что я маюсь в очередях, любуюсь на пустые прилавки, достаю все по знакомству! Хватит с меня! – хлопнула по столу Лидия. – Наконец-то Наденька будет хорошо питаться! Теперь я смогу ей дать все, что требуется. У нее отличные физические данные – выращу из нее чемпионку!

В своем кабинете, самодовольно откинувшись на спинку кожаного кресла, Чайкин с нетерпением ждал звонка Лидии Сергеевны. Пришлось похлопотать, прежде чем выполнил ее просьбу – подходящей вакансии не оказалось. Но «не имей сто рублей, а имей сто друзей». Друзья и выручили: оперативно организовали перевод заведующей правительственного детского сада на другую работу. До этого она целый год обивала пороги, безуспешно пытаясь решить свою проблему: квартира в новом микрорайоне не в радость – очень уж далеко ездить на работу. А тут чудом все устроилось!

Долгожданный звонок! Василий Семенович живо снял трубку.

– Лидочка? Очень рад! Все в полном порядке! Думаю, то, что требуется, – будете довольны. Не нужно благодарностей, – хохотнул он в трубку, невольно понижая голос. – «Спасибо» тут не пройдет. Нам с вами, Лидочка, надо встретиться в приватной, так сказать, обстановке. Обсудить некоторые нюансы вашей новой работы. – Он лукаво усмехнулся и продолжал мягко: – Конечно, я с радостью пригласил бы вас в ресторан отпраздновать наш успех, да сами понимаете... Так что придется встретиться на частной квартире. Идет? – Спросил, уверенный, что отказа не последует. И тут же просиял: – Ну вот и ладненько! Записывайте телефон и адрес. Как насчет завтра вечером, часиков в семь? Чудесно, жду вас!

Он встал с кресла и заходил взад-вперед по кабинету, радостно потирая руки. Давно уж договорился с холостым приятелем – у него однокомнатная в новостройке: «Будет оказия – воспользуюсь». Вот повезло ему, что Никита еще не перебрался, – сегодня же заедет к нему за ключами.

– Остановитесь, пожалуйста! Кажется, здесь, – попросила Лидия таксиста.

«Ну и грязь! Всю обувь испорчу...» Она растерянно огляделась: как бы получше пробраться по мусору, оставленному строителями, к подъезду нового кирпичного дома? «А, ладно, все равно сапоги старые! Так... лифт, конечно, не работает – придется пешком на шестой этаж...»

Чайкин открыл сразу – он ждал ее с нетерпением уже полчаса. Одетый по-домашнему, но элегантно, в мягком, пушистом свитере, он ловко снял с нее шубку, красиво протянул великолепные цветы, ласково, осторожно обнял.

– Лидочка! Как я мечтал о нашей встрече! Вы даже во сне мне являлись! – приговаривал возбужденно, пока она поправляла перед зеркалом прическу. – Проходите, будьте как дома! – И распахнул дверь в комнату.

«Еще не обжито, не обставлено...» Лидия увидела стол, тщательно накрытый для ужина. Вся мебель: этот стол, несколько стульев и шикарный сексодром – диван-кровать – развернут, застелен дорогим, невиданным покрывалом. В углу – великолепная радиола, а по стенам – аккуратно расставлены чемоданы, узлы, разложены стопы книг... Хозяин, видно, не спешит обосноваться на новом месте.

– Отпразднуем наш скромный успех? – Василий Семенович, широко улыбаясь, показал Лидии на стол: – Прошу вас, будьте хозяйкой! Не умею я ухаживать за дамами...

– Да вы не беспокойтесь, я уж сориентируюсь, – улыбнулась ему в ответ Лидия.

Такую закуску – сплошной дефицит! – и по тарелкам разложить приятно. «Деловой мужик! – отметила она про себя. – Умеет создать условия».

– Ну что ж, тост за нашу встречу! – не сводя с Лидии горящего взора, Чайкин наполнил рюмки марочным армянским коньяком. – За волшебницу судьбу, которая дала нам друг друга! – произнес он воодушевленно. – И только на брудершафт! Пора нам перейти на «ты». Может, перестанешь быть такой официальной? – Он встал и подошел к ней вплотную.

Чокнулись стоя, переплели руки, выпили до дна... Он тут же заключил ее в объятия, и губы их сомкнулись в долгом поцелуе.

– Погоди, дорогая! – с трудом отрываясь от нее, задыхаясь, но овладевая собой, прошептал Чайкин. – Ведь мы оба – прямо с работы. Давай немного подзаправимся – у нас весь вечер впереди! – Он пригладил растрепавшиеся волосы, включил радиолу, поставил пластинку: романтический блюз...

Не меньше полутора часов просидели они за столом: бутылка коньяка опустела; многое рассказали друг другу и изрядно оба захмелели. Чувствовали себя так, будто давно и близко знакомы. Он поведал ей, как холодна и неприветлива жена; она – как плохо живется ей с мужем.