– Работать!
– говорила я злобно, когда раздавались шаги.
– Эд, что у вас с модулем входного контроля? Ада, сколько можно возиться с одной схемой? Отвлекитесь, пожалуйста, от Саши!

Они не обижались. Глядели на меня с глупой благодарностью, начинали что-то говорить, но голоса срывались, путались, замолкали на полуслове, потому что перед нашей дверью шаги замедлялись, а потом начинали стихать совсем, и проходила черная, полная страха, вечность, пока они наконец раздавались снова.

Инна опять исходила слезами, Ада липла к Саше, Саша путался и огрызался, а Эд молчал. Хмурился, глядел куда-то в стенку, и в глазах у него была темная, тугая злоба. Я знала, что он скоро сорвется. Может быть, даже раньше, чем Оно войдет. Потому, что все мы знали: Оно войдет.

Я попросила Эда заглянуть ко мне. Через силу: ведь это значило принести в мой живой оазис дневной страх, но было уже пора.

Лешка соорудил нам кофе, поставил пленочку поуютней и занял стратегический пункт на диване. Без единого слова.

Все молчали. Две-три обязательных фразы - и молчание, смягченное музыкой.

– Оно войдет, - сказал Эд.

– Думаю, что да.

– А мы так и будем играть в страусов? А, Зинаида Васильевна?

– А что мы, по-вашему, должны делать?

– Что угодно! Да мы что... на необитаемом острове? Законов, что ли нет?

– Есть, - ответила я спокойно.
– Только они против нас. Пока имеется только одно место, где нас выслушают.

– В третьей психушке, - объяснил Лешка.

Эд тяжело поглядел на него и отодвинул чашку.

– Ну да. Так проще. Сидеть и ждать, пока Оно... пока нас...

– Что? Слопают, как Красную Шапочку? Да нет, Эд, не слопают. Незачем.

– Тогда зачем все это? Для чего?

Мой любимый вопрос. Сколько это раз я его себе задавала?

– Чепуха какая-то! В наше время, в нашей стране... и никакого выхода? Не верю!

– Почему? Выход есть. Уехать куда-нибудь и начать все сначала. Ну? Сможете? У вас маленький ребенок и невыплаченный кооператив, у Инны муж-дурак и свекровь-злодейка, а я уже старовата... с нуля. Буду искать другой выход... поудобней.

– Не выйдет, мам, - сказал Лешка с сожалением.
– Ты у нас, конечно, железный мужик, только... ну, сама знаешь.

– Все по полочкам?

– Во-во.
– Помолчал, взъерошил волосы так, что они косо упали на лоб. Знаешь, мам... Короче, есть мысля.

– Мысль, - поправила я машинально.
– Выражайся по-человечески.

– Да ладно, мам! Я что? Эта штука... ну. Игра (так он это и сказал - с большой буквы), она ж так и задумана, чтобы без смысла. Гляди: чего вы так залетели? Все по закону!

В первый раз Эд посмотрел на Лешку с интересом, и теплая волна материнской гордости обняла меня. До чего же я все-таки счастливая, до чего везучая, что у меня _такой_ Лешка!

– На работу взяли, да? Хата есть, столы есть, денежки заплатят?

– Должны. А еще картошку не перебираем, улицы не метем, в колхоз, наверное, тоже не пошлют. А в самом деле, Эд, чего вам не хватает? Рай, а не работа. Отдачи не требуют, за дисциплиной не надзирают. Ну по коридору что-то бегает...

– Вот только не знаем, зачем это и что с нами завтра будет!

– Ну и что? Сколько угодно таких контор. Существуют неизвестно как, ничего не производя и всегда под угрозой закрытия. Там тоже никто не знает, зачем это и что с ним завтра будет.

– К чему вы ведете?

– Жаловаться хотите? А на что? В здании никого нет и по коридору кто-то ходит. Они же никаких законов не нарушают. Кому вы докажете, что над нами совершают насилие, что нас обрекли на пытку страхом? Для многих это просто идеальные условия. Только мечтать!

– Значит, помалкивать? Ждать, что будет?

– Нет! Искать выход. Смысл должен быть.

– Ма-ам!
– сказал Лешка с укоризной.
– Я ж про что? Нет смысла, понимаешь?

– Как это?

Он опять засунул пятерню в волосы в превратился в конопатого дикобраза.

– Пойми, мам... Оно, ну, эта штука... какое-то Оно вроде не наше... нечеловеческое.

Мы с Эдом так и уставились друг на друга. Я - обалдело, он - с кривоватой иронической усмешкой. А ведь есть в этом что-то. В слове "нечеловеческое".

– Значит, пришельцы?
– ядовито спросил Эд.
– Фантастика для младшего школьного возраста?