– Пошел ты, – процедил сквозь зубы Дориан.

Сделав еще две глубокие затяжки, он вытащил сигарету изо рта.

– Увы, детектив, пойду не я. Пойдет она. Как подумаю, что такое хрупкое, нежное существо, как твоя жена Ромейн Реймонд, окажется на вонючих нарах и за решеткой... Страшно становится, можете мне поверить.

– У тебя нет шансов надеть на нее наручники, козел. Ни одного шанса. Мои дела, – если вообще тут можно говорить о том бреде, который вы на меня вешаете, – не имеют к ней никакого отношения. Она танцовщица. За это в тюрьму не сажают.

– Постой, постой, ты, кажется, кое-что упустил из виду. Мы задержали тебя в ее квартире. Стоит мне дать ход этому факту, как не пройдет и часа, как ее приволокут сюда, разденут, обыщут с головы до ног и поместят за решетку на пару-тройку деньков до полного выяснения.

– На пару-тройку, говоришь?

– Может, дольше. О... Ты ее не узнаешь, когда она вернется в твои объятия. Одного дня в хорошей тюрьме вполне достаточно для того, чтобы у любого поехала крыша. А такие, как твоя жена, вообще ломаются, как спички, дружище. Достаточно будет одного знакомства с заключенными, которые найдут ее в душевой и отметят вместе с ней ее «новоселье». Свет выключается, к ней подходят шесть человек... Ну, да что я тебе буду рассказывать. Ты сам, небось, все хорошо знаешь.

Дориан вскочил со стула.

– Сучий потрох!!!

Деккер тоже поднялся со своего дивана, готовый в любую секунду вмешаться. Неохотно... Он был бы только рад, если бы Дориан разбил сейчас нос этому скоту Ле Клеру.

Прокурор не изменился в лице. Наоборот, улыбнулся. И показал Дориану на Деккера. Тот оглянулся на детектива и, опустив глаза, сел обратно на свой стул.

Ле Клер фыркнул.

– А жаль! Жаль, Дориан Реймонд, что ты на меня не набросился. Во-первых, отпала бы проблема с предъявлением тебе первого конкретного обвинения. Во-вторых, я хотел полюбоваться на способности господина Деккера. Говорят, он очень хорошо дерется. Как это называется у них? Карате? Вот-вот! Ну, ладно, где мы остановились? Ах да, на твоей жене. Я должен сказать тебе еще кое-что. Я могу вести ее по делу, как соучастницу, а сумму залога назначить такую, что она ее не осилит. А если ты спросишь, что я конкретно повешу на нее, то я тебе охотно отвечу. Так, так, так... Дай подумать... Ага! Она отвезла тебя в Атлантик-Сити, где ты положил Алана Бакстеда, выпустив ему в голову две пули. Там дальше будет видно. Может, мне удастся обвинить ее еще и в непосредственном участии в преступлении. Кто знает?

– Ты же знаешь, прокурор, что все это яйца выеденного не стоит.

Ле Клер ухмыльнулся.

– Знаю, но я буду очень стараться. Авось, что и выйдет. Конечно, мы могли бы договориться...

– О чем?

– О том, что ты мне рассказываешь все, что знаешь, о «Менеджмент Системс Консалтантс». Все, что знаешь о сенаторе Терри Денте и о его связях с мафией Молизов. Все, что знаешь о самой семейке Молизов, которая, – мы оба это прекрасно знаем, – приказала тебе убрать с дороги Пангалоса и Кворрелса.

Дориан отвернулся в сторону.

Голос Ле Клера стал еще елейнее:

– Я знаю, тебе будет трудно решиться на это. Ты пойдешь против сильных мира сего и будешь обречен на то, чтобы скрываться от итальяшек до конца своих дней. Все это я хорошо понимаю. Но перспектива оказаться в федеральной тюрьме для тебя гораздо более плачевна. Ты не протянешь и месяца в Атланте или в Ливенуорте, тебе это прекрасно известно, как полицейскому. Не любят нашего брата заключенные. Наш брат для них – боксерская груша.

Ле Клер вскинул руки вверх.

– Впрочем, что это я тебя уговариваю! Как будто ты мне делаешь одолжение, а не я тебе! Ты можешь даже не слушать меня.

Дориан закурил еще сигарету.

Деккер видел, как боевой дух и запал улетучиваются из его коллеги по профессии.

Но он ошибался, если полагал, что Дориана уже удалось до конца сломить.

Он сказал:

– Для начала я скажу вам вот что: ничего за собой я не признаю. Если вы потребуете от меня сделать официальное заявление, то я сделаю его только в присутствии адвоката. Это, во-первых. Теперь, во-вторых. Я могу предложить вам одну сделку. Но то, о чем я собираюсь вам рассказать, не имеет никакого отношения к «Менеджмент Системс» и к Молизу. Вернее, отношение достаточно косвенное. Я могу сдать вам парня, который убил много народу. Очень много.

Ле Клер сказал:

– Как много?

Дориан взглянул на него.

– Тридцать человек. Может, больше. Все бабы.

Ле Клер фыркнул и махнул на Реймонда рукой.

– Хорошо. Я так понял: ты в штаны наложил сдать мне Молизов. Ну, черт с тобой. Только не думай меня купить на какую-нибудь дешевку, приятель. Я не такой дурак. Тридцать баб, говоришь? Рассказывай басни!

– Я не преувеличиваю. Я сказал: тридцать. Значит так оно и есть. Работает ловко. Сначала трахает, а потом забивает до смерти. При помощи карате.

Деккер чуть подался вперед. Он стал прислушиваться к Дориану.

Ле Клер сказал:

– И ты знаешь этого убийцу-каратиста?

Дориан кивнул.

– Эй, Деккер, вы слышали?

– Слышал.

– Просто хотел убедиться в том, что мои уши не стали подводить меня с возрастом. Итак, сержант Реймонд. Вы сказали, что знаете этого преступника. До сих пор молчали. Какого черта?

– А что мне было без толку трепаться? Кинуть козырь на стол каждый может, а вот приберечь его для особого случая, как сейчас, например... Так что? Договоримся?